Не смогла, — согласилась Ясна и снова обратилась к родственничку с прежним вопросом: — Как ты мог, дядя?
— Пойми, Яснушка, у меня не было выбора, — ответил Велигор. — Станислав не пощадил бы меня, если бы я оставил тебя здесь.
— Ты собирался меня ему отдать? — в ужасе воскликнула Крепинская княгиня, до которой наконец-то дошло, какие перспективы перед ней маячили. — Но он хотел надругаться надо мной!
— Но это лучше, чем если бы он пришёл сюда и убил всех, и тебя в том числе, — возразил Велигор. — Я просто пытался нас всех спасти!
— Хреновый из тебя спасатель, — заметил я. — Да и врун тоже неважный.
— Я не вру! Ясне лучше вернуться. Её побег в той ситуации был большой ошибкой!
— Большой ошибкой было думать, что ты мне поможешь! — заявила Ясна.
— Я помогу! Помогу вернуться! Я попрошу Станислава не наказывать тебя. Я умею уговаривать!
— Ты сможешь использовать свой навык переговорщика, когда будешь просить браноборского насильника не наказывать тебя за то, что мы с Ясной были здесь, и ты нас принял, позволил нам отдохнуть в твоём доме и дал пять тысяч печатей в дорогу, — сказал я.
— Но я не давал вам пять тысяч печатей, — удивлённо произнёс Велигор.
— Это я немного забежал вперёд, — пояснил я. — Дашь.
— Но у меня нет столько, — сказал Грозовецкий посадник, и я тут же ощутил то, что уже и не рассчитывал ощутить — наглую, неприкрытую ложь.
И это не могло не радовать. Выходит, моя способность работала, и не было никакого защитного амулета у Велигора. Он действительно не врал ни вчера, ни сейчас во время допроса. Вчера он собирался мне помочь, а сегодня искренне верил, что вернуться в Крепинск для Ясны — лучший выход. Он не обманул меня, а просто переобулся в воздухе, когда я уже начал ему доверять. Стоило учесть на будущее, что и такое бывает.
Хорошо, что я не убрал руку, а продолжал держать её на горле посадника во время всего разговора. А то так бы и думал, что мой уникальный навык дал сбой. Впрочем, стоило ещё раз проверить.
— Если я оставлю тебе жизнь, ты будешь ещё пытаться меня убить? — спросил я.
— Нет, — ответил Велигор. — Ни за что.
Ни малейшего намёка на ложь.
— Ещё ты должен пообещать мне, не доносить Станиславу о нашем визите как минимум в течение пяти дней.
— Обещаю! Не донесу!
Меня как волной накрыло — врал Велигор. Но этому вранью я был рад, оно ещё раз доказало, что мой навык работает.
— Владимир, — неожиданно произнесла Ясна. — Я хочу тебя попросить.
— О чём? — спросил я.
— Убей его быстро. Не хочу, чтобы он мучился. Он поступил нехорошо, но он мамин брат.
— Да с чего ты взяла, что я буду его убивать? — удивился я.
— А ты не будешь? — не менее моего удивилась Крепинская княгиня.
— Нет, не буду. Я не настолько кровожаден, чтобы так мстить. Ему от Станислава достанется — мало не покажется.
— Но если ты оставишь его в живых, он расскажет про нас.
— Чтобы про нас никто не рассказал, надо убить и твоего дядю, и всю его семью, и половину слуг — нас здесь почти все видели. Поэтому обойдёмся без мокрухи.
Последнее слово, невольно вырвавшееся у меня, Ясна явно не поняла, но кивнула, соглашаясь со мной. А я тем временем обратился к «гостеприимному» хозяину дома:
— Вставай и одевайся! Сейчас ты отдашь мне пять тысяч печатей, и не вздумай ещё раз сказать, что их у тебя нет. А затем ты нас проводишь.
— Докуда? — поинтересовался посадник.
— До Велиграда! — огрызнулся я. — Хватит задавать вопросы! Одевайся!
Пока мы разговаривали, за окном начало светать, не стоило дальше терять время. Велигор оделся и скрепя сердце залез в тайник, находившийся в опочивальне. Достал из него два мешка, каждый размером примерно с двухлитровую банку и сказал:
— Вот: тысяча печатей и тысяча золотников. Больше у меня нет.
— Больше у тебя есть, — усмехнулся я. — Но не бойся, не буду я выгребать твой тайник под ноль.
На самом деле, больше мне было и не нужно. Чтобы добраться до Велиграда, пяти тысяч должно было хватить с запасом. И мне сильно повезло, что у Велигора в тайнике оказались золотники, каждый из которых по достоинству равнялся четырём простым печатям. Потому как весили мешки примерно по три килограмма, и будь в наличии лишь обычные печати, мне пришлось бы таскать с собой примерно пуд денег.
Решив вопрос с финансами, я связал руки Велигора за его спиной, и мы покинули опочивальню и направились во двор — в конюшню, где ночевали гусаки. Разумеется, это всё не прошло мимо взора охраны. Но так как я вёл Грозовецкого посадника, прижав к его горлу лезвие своего клинка, никто нам вопросов задавать не стал.
— Мы поедем на лошадях? — спросила Ясна, когда мы пришли в конюшню.
— Нет, — ответил я. — На гусаках. За нами точно будет погоня, и я хочу от неё наверняка оторваться. Но начнём мы свой путь на лошадях и втроём.
После этого я объяснил суть своего плана Ясне и Велигору: мы втроём на лошадях отправляемся в путь, гусаков ведём с собой. Если за нами не увязывается погоня, если в течение нескольких часов мы не замечаем, что за нами кто-то идёт, то мы отпускаем дядю Ясны и лошадей и на гусаках продолжаем путь. Крепинской княгине этот план понравился, Грозовецкого посадника никто не спрашивал, таким образом, план был утверждён.
Я усадил Велигора, не развязывая ему рук, на лошадь, вывел во двор, там он приказал охране не преследовать нас, и мы вышли за ворота. На улицах ещё не было народа, и мы вполне могли покинуть город незамеченными.
Правда, на выходе из Грозовца наш караван несказанно удивил стражников, охранявших городские ворота, но этим ребятам посадник тоже дал указание не преследовать нас и ничего не предпринимать. Конечно, я не верил, что все эти указания будут выполнены, но мне было нужно не так уж и много — чтобы совсем по пятам никто не шёл.
Через пару часов после выхода из города я заметил
