В животноводстве дело обстояло лучше. Поголовье свиней выросло в 1948–1950 годах с 2,6 до 5,7 млн. голов, коров — с 1,2 до 1,6 млн.
На начальном этапе выполнения первой пятилетки (1951–1955 гг.) основной упор в сельском хозяйстве делался на повышение его интенсивности. Проводилась большая селекционная работа, а в 1951 году по советскому образцу была основана Академия сельскохозяйственных наук. Опять же из СССР было позаимствовано мичуринское движение (к весне 1952 года в него входили 60 тысяч крестьян), хотя здесь не обошлось без присущей СЕПГ кампанейщины.
В 1945–1952 годах в сельское хозяйство ГДР было инвестировано 3 млрд. марок. Это было отнюдь не очень большой цифрой: согласно первому пятилетнему плану только в капитальное строительство в промышленности планировалось вложить 15 млрд. марок. Социально-экономическое лицо деревни к 1952 году было следующим. 12 % продукции давал госсектор («народные имения»). В заготовках ключевых продуктов питания — мяса и зерна — государство соответственно на 64 % и 56,9 % опиралось на мелкие и средние хозяйства (размером до 20 га). «Кулаки» (или по терминологии ГДР «крупные крестьяне»), имевшие 50 и более гектар земли, вносили в «закрома родины» всего 4,3 % мясопродуктов.
С 1 января 1952 года государство установило дифференцированные тарифы за пользование услугами МПС. Например, хозяйства до 15 га платили теперь за гектар пахоты 17,5 марок вместо прежних 39. С другой стороны, те, у кого имелось более 20 га, стали выкладывать за эту работу 65 марок. То есть СЕПГ начала потихоньку прижимать «кулаков», действуя пока в основном экономическими методами. Но с конца 1952 — начала 1953 года «крупные крестьяне» все больше подвергались и административному нажиму.
СКК начала отмечать рост недовольства на селе. Например, во время крестьянского собрания в общинах Дитрихсхютте и Биркенхайде (Тюрингия) в январе 1952 года озлобление людей достигло такой степени, что выступившая в защиту политики СЕПГ сельская библиотекарша была затравлена собаками. Чем же были недовольны крестьяне? По их мнению, которое полностью разделяла СКК, были установлены завышенные нормы обязательных поставок как раз для самых мелких (и так почти нежизнеспособных) хозяйств размером 2–5 га. Видимо, таким путем власти пытались убедить мелких собственников в преимуществах сложения своих сил в рамках сельхозкооперативов. Вместо этого мелкие крестьяне (а ведь в них видели опору народной власти на селе) стали бросать земли и бежали в ФРГ. Если в 1951 году в Тюрингии было покинуто 51 хозяйство, то только за два месяца 1952 года — 32 хозяйства. 850 крестьян (10 % общего количества) получили предупреждение, а 80 были оштрафованы за невыполнение поставок. СКК решительно возражала против таких методов. Но справедливости ради следует отметить, что власти ГДР объективно находились в начале 1950-х годов на селе в экономическом тупике. Мелкие крестьянские хозяйства производили мало товарной продукции и плохо использовали технику и удобрения. Они, составляя основу аграрного производства, просто подошли к объективным границам своей производительности и не могли обеспечивать запросы быстро растущей промышленности и нужды населения. Выход виделся в кооперировании на селе, но пропаганда (которую к тому же вели «по-тевтонски») на сей счет положительных результатов не давала. Интересно, что по данным СКК власти ГДР более либерально относились к недопоставкам со стороны крупных хозяйств, что вызывало у советских друзей изумление. На самом деле СЕПГ понимала, что именно крупные хозяйства являются наиболее эффективными, в том числе и как основа будущих сельхозкооперативов. Германские коммунисты прямо говорили в доверительных беседах, что политика СВАГ в 1945 году (поощрение мелкой собственности на селе) была ошибочной экономически. Если не провести укрупнение сельских угодий, то снабжение населения продовольствием может ухудшиться.
Тем не менее, в своих отчетах в Москву СКК прямо обвиняла СЕПГ в «потворстве кулачеству».
Как же обстояло дело в сельском хозяйстве ГДР на начало 1952 года? Сельскохозяйственная площадь (5 млн. га) практически достигла довоенного уровня (99 % от уровня 1938 года). Однако по внесению удобрений еще наблюдалось некоторое отставание (193,2 тысяч тонн в 1951/52 гг. против 204 тысяч в 1937/38 гг.), что как раз и было следствием «разукрупнения» сельского хозяйства. Поголовье свиней (свинина традиционно являлась основным видом мяса в повседневном рационе немцев) выросло всего за год (с 1951 по 1952 год) с 5,3 до 7,5 млн. голов. Медленнее, но все же увеличивалось поголовье крупного рогатого скота (с 3,7 до 3,9 млн. голов за тот же период). Крестьянам помогали в 1952 году 16,4 тысячи тракторов (12,3 тысячи годом раньше), объединенные в 585 МПС (в 1951 году — 533). Таким образом, сельское хозяйство ГДР в первые годы существования достигло впечатляющих успехов, особенно если учесть не имевшие в истории аналогов послевоенные трудности 1945/46 годов.
СКК критиковала власти ГДР за повышение в ноябре 1951 года норм обязательной сдачи государству продукции животноводства, что привело к утаиванию крестьянами излишков. В результате вместо запланированных на 1 июля 1952 года 288 тысяч тонн мяса государству было сдано только 242 тысячи, яиц вместо 488 млн. штук заготовили 471 млн. В то же время план по молоку был перевыполнен на 21, 4 %.
Итак, находясь под давлением СКК, власти ГДР могли нарастить сельхозпроизводство только двумя путями. Либо «нажать на кулачество» (что рекомендовала СКК), либо провести ускоренное кооперирование мелких крестьянских хозяйств в целях повышения их производительности. Без радикальных мер на селе увеличить производство основных продуктов питания в 1952 году уже не представлялось возможным. К несчастью, получилось так, что на практике были опробованы сразу же оба метода второй аграрной реформы. К чему это привело, мы увидим ниже.
Как бы ни были важны преобразования в аграрном секторе, судьба экономики ГДР решалась в промышленности. В 1936 году на территории будущей советской оккупационной зоны (25 % населения и 30 % площади Германии) производилось 32 % промышленной продукции. Основным сектором индустрии было машиностроение, однако сырье для него (чугун, сталь и цветные металлы) завозились либо из Рура и Силезии, либо из-за границы. Собственного сырья, кроме низкокачественного бурого угля, в Восточной Германии не было. До войны на территории будущей ГДР было всего четыре домны (в Западной Германии — 121) и производилось 1,6 % чугуна, 7,7 % стали и 2 % каменного угля.
Так как именно на востоке Германии шли в 1945 году ожесточенные бои (на Западном фронте гитлеровцы прекратили организованное сопротивление в конце марта 1945 года), промышленность как раз на территории будущей ГДР была сильно разрушена. Пострадало 45 % промышленных фондов, в том числе 30 % мощностей электроэнергетики и 70 % машиностроения. Практически не функционировал железнодорожный транспорт.
Еще более усугубила экономические проблемы Восточной Германии активно проводившаяся советскими властями во исполнение решений Потсдамской конференции политика демонтажа промышленного оборудования в счет погашения ущерба, нанесенного СССР в годы Великой Отечественной войны. Но уже начиная с конца 1946 года СВАГ свернула демонтаж, и репарационные поставки осуществлялись только за счет промышленной продукции восточногерманских предприятий (на этой линии с самого начала настаивала и СЕПГ, так как демонтаж вызывал большое недовольство рабочих).
В соответствии с решениями Потсдамской конференции о наказании нацистских преступников и их пособников СВАГ издала 30 октября 1945 года приказ о конфискации принадлежавших этим категориям лиц предприятий. Вплоть до окончательного решения их судьбы они были переданы в управление немецким органам власти земельного уровня (центральных властей в советской зоне еще не существовало). 30 июня 1946 года по инициативе СЕПГ был проведен референдум в Саксонии (там находилось 4800 из 7000 конфискованных предприятий), в ходе которого 77,6 % избирателей (2,7 млн. человек) высказались за национализацию секвестрованных предприятий. Опираясь на результаты саксонского референдума, законы о национализации были приняты и в остальных четырех землях советской оккупационной зоны. К весне 1948 года, когда СВАГ официально завершила изъятие собственности нацистских преступников, было конфисковано в общей сложности 9281 предприятие. Среди них находились 38 угольных шахт и металлургических предприятий концерна Флика, 59 предприятий гигантов германской электротехники «Сименс» и АЭГ, 9 предприятий концерна «Маннесманн» и т. д.
Таким образом, в Восточной Германии возник мощный госсектор, объединявший 8 % крупнейших предприятий, которые давали 60 % промышленной продукции. Для управления госсектором была образована в июне 1947 года Немецкая экономическая комиссия (НЭК) (своего рода прообраз центрального правительства), которая разработала первый план развития народного хозяйства на второе полугодие 1948 года. Успешное выполнение этого плана подвигло НЭК на принятие двухлетнего плана развития экономики на 1949/50 годы. Планировалось выйти на 81 % от уровня промышленного производства 1936 года (и тем самым увеличить его на 35 % по сравнению с 1947 годом).
