сказали, можно попытать счастья и завалиться на любую койку, и, если повезёт, её владелец окажется в это время в шахте. Однако если к возвращению хозяина окажется, что он не любитель гостей, можно лишиться пары зубов. Удар у матёрых каторжан был крепкий – годы работы киркой не проходили даром.
Если хорошенько порасспросить людей, можно было обзавестись и постоянным жильём – в разных частях лагеря то и дело освобождались хижины, их обитатели просто-напросто умирали. В общем, мне предстояло прогуляться в поисках места для сна: кровати, подстилки или хотя бы кучи сена – сейчас я был не слишком привередлив. Моя смена была первой – с семи утра до трёх часов дня, так что солнце ещё даже не думало заходить, лагерь жил своей жизнью, и на меня почти никто не обращал внимание. Вскоре я нашёл, где можно прикорнуть – недалеко от арены лежала большая куча сена. Я упал в неё и мгновенно уснул.
Глава 6. С ног на голову
Проснулся я на следующий день через несколько часов после рассвета. Большая часть рудокопов давно бодрствовала, ведь на первую смену в шахту отправлялись рано утром. Теперь у меня было достаточно сил, чтобы осмотреться и освоиться на новом месте. Мой долг – предупредить остальных заключённых о готовящемся создании магического барьера. Но кто мне поверит? Маги здесь так и не появлялись – им нечего было делать в замке. Когда они будут ставить барьер, то займут позиции где-то по периметру предполагаемого купола, скорее всего на возвышенностях.
Судя по всему, о барьере не был предупреждён никто. Если бы стражники знали о нём, они бы уже бросили всё и убрались подальше, оставив колонию в анархии. Выходит, королевское распоряжение обрекало на заключение не только каторжников, но и их надсмотрщиков. Только смогут ли они контролировать ситуацию в новых условиях? С другой стороны, это было не важно, ведь шахтёрам нужно чем-то питаться, а значит, они будут готовы менять руду на еду. Печальная перспектива. Быть может, лагерь не собирались закрывать куполом, а должны были огородить лишь окрестности шахты. Тогда каторжники будут в ней заперты, будет даже негде жить. В любом случае, надсмотрщики явно ни о чём не подозревали. Это было наше преимущество – нужно распространять известие только среди рудокопов. Времени было мало, я не знал, сколько потребуется магам на последние приготовления. Если слова Гербранта были правдивы, то главный паладин не собирался тянуть с исполнением приказа.
Я стал рассказывать заключённым о барьере. Сначала мне не верили, крутя пальцем у виска, однако слухи поползли быстро. Кто-то из прибывших вместе со мной подтвердил, что в город приехала группа магов. Довольно скоро весь лагерь шептался о необходимости что-то делать – перспектива вечного рабства никого не прельщала. Люди и так были на грани кипения, так что эта новость стала последней каплей. Однако для восстания был необходим лидер.
Подходящий человек нашёлся – самый удачливый и известный из бойцов на арене по имени Гомез. Говорят, раньше он был атаманом банды, которая поставила на уши половину Миртаны. Дерзкий и бесстрашный Гомез со своей шайкой совершал налёты на деревни и даже иногда грабил окрестности городов. Но, что ожидаемо, в конце концов, его поймали и вместе с ещё несколькими подельниками доставили в рудники. От виселицы его спасло лишь особое распоряжение короля, согласно которому почти во всех случаях, кроме самых тяжких, смертную казнь заменили пожизненной каторгой. Если бы не война с орками, он был бы уже покойником. Большинство в колонии могли похвастаться похожими историями: грабёж, воровство, изнасилование, убийство, дезертирство. Я и Диего были скорее исключением из правил. Хотя, по сути нас тоже взяли за воровство, и если не вдаваться в мотивы, то мы были не лучше других. Некоторых людей на скользкую дорожку толкнула нищета и беззаконие, царившие в государстве, и усугубившиеся затяжной войной и нескончаемыми поборами. Но, суд это не волновало.
События развивались стремительно, совсем не так, как можно было ожидать. Я шёл по улице, когда неожиданно раздался гром, будто бы что-то взорвалось высоко в небе. Картина была пугающая и завораживающая. Из огромной пульсирующей световой сферы, висящей в воздухе прямо над замком, во все стороны начала расползаться голубая пелена, застилающая собой небосвод. Марево коснулось земли в нескольких сотнях метров от лагеря, но продолжило расширяться, захватывая всё большую и большую территорию.
Надсмотрщики смотрели вверх в замешательстве. Каторжане же быстро поняли, что слух не врал, и кто-то крикнул: «Вперёд! Смерть угнетателям!» Этот клич, как искра, разжигающая сухую солому, всколыхнул всю колонию. Рудокопы бросились на стены, хватая стражников за ноги, и сбрасывая вниз. Большинство сражалось голыми руками, лишь некоторые успели похватать палки, кирки или кухонные ножи. Опомнившиеся охранники пытались отбиваться, но это было бесполезно – даже арбалеты не могли остановить разбушевавшуюся толпу. Каторжане хватали оружие поверженных и становились с каждой минутой всё опаснее.
Когда всё началось, я оказался недалеко от ворот замка. Несколько стражников охраняли вход. На одного из них кинулся рудокоп с киркой, размозжил ему голову, но был тут же повержен мечом другого надсмотрщика. Та же участь постигла ещё нескольких рабов. Как только стражники поняли, что к чему, и осознали масштаб восстания, они бросились внутрь замка, поднимая тревогу и призывая как можно скорее закрыть ворота. Тут и появился Гомез. Он бежал во главе нескольких бойцов, уже вооружившихся мечами. Арена была недалеко от ворот, и они успели добраться до них одними из первых. Пятеро каторжан уже забежали внутрь, когда опустилась массивная решётка ворот замка. «Обречены», – подумал я.
Группа стражников бросилась на отряд Гомеза. Двое заключённых упали замертво, пронзённые арбалетными болтами, а оставшиеся бросились в рассыпную и скрылись из виду. Тем временем, люди сходились к воротам – во внешней черте лагеря всё было уже кончено, но попасть в замок было невозможно. Тут произошло неслыханное – решётка начала подниматься. Самые смелые бросились внутрь, как только щель оказалось достаточной, чтобы пролезть. Надсмотрщики не были готовы к такому повороту
