в улыбке, заставив обнажить белоснежные зубы.
Как он смеет так говорить с принцем?! Хотелось стянуть его кожу, заставить выть и молить о…
Я вздрогнул и положил руку на свой деревянный меч.
Густаво изогнул бровь и ухмыльнулся:
– Какая воинственность. Значит, прилюдно. Эй, Сайфер!
Я повернулся, услышав тяжелые шаги. Тот детина шел прямо к нам. Наставник бросил взгляд на меня, затем поверх и, как будто что-то поняв, кивнул.
Нянюшки взволнованно закудахтали, но Густаво оборвал их причитания резким:
– Император приказал. С этого момента вы свободны – сопровождать принца не требуется. И потакать его шалостям – тоже.
Его голос был грубоватым и властным, как бывает у людей, которые привыкли приказывать. Нянюшки поклонились и поспешили убраться из тренировочного зала. А я так хотел показать им, что смогу справиться, смогу сделать, как…
Сайфер остановился возле нас, и я угрюмо посмотрел на него снизу вверх. Он был не выше Густаво, но намного мощнее. Если Густаво был жилистым и поджарым, то Сайфер был крепким, с короткой стрижкой и небольшими запавшими карими глазами. Его брови почти сходились на переносице. Был он одет в тренировочную серую рубаху и черные форменные штаны. В левой руке сжимал уже другой меч, взамен обмазанного соком вестелиса, а ладонь обмотал бинтами – в зале всегда лежали необходимые снадобья, чтобы солдаты и стражники не шастали через весь дворец до лекарской.
– Рад служить, начальник, – басом сказал Сайфер. – Это, я там тренироваться должен. Чем… могу?..
– Сайфер, принц Винсент желает извиниться.
– Не желает, – буркнул я, не отрывая руки от меча.
Сайфер при слове «принц» широко открыл глаза, посмотрел на меня, на Густаво и снова на меня.
– Так это…
– Принц Винсент желает извиниться, – тихо сказал Густаво. – Снимите плащ, принц.
– Нет! – крикнул я. – Принц Винсент не будет ни перед кем извиняться!
– Первое правило, запомните его так же, как молитву Эарту, – никогда не вредить товарищам по оружию.
– Но он оскорбил мою честь!
– Драконий хрен я клал на честь, которую защищают уловками и мелким пакостничеством, – спокойно бросил Густаво. – Он оскорбил вашу честь? Значит, берете меч и идете ее защищать, не таясь и не показывая спину обидчику. Вы принц и должны являть собой пример не труса и вора, но человека, ищущего справедливости честным путем.
Сайфер насупился и внимательно посмотрел на свою руку. А затем медленно сказал:
– Вообще-то… ну… ладонь жжет. И как бы…
– Сайфер, ваша честь оскорблена?
– Да, начальник.
– Вы желаете вызвать обидчика на честный поединок?
– Но ведь принца…
– Вы видите здесь принца?
Густаво вышел вперед и встал рядом с Сайфером, театрально раскинув руки и оглядевшись по сторонам. А затем резким движением скинул с моей головы капюшон. Все вокруг ахнули, увидев мои рога.
Какое унижение.
– Я вижу только маленького лгуна и пакостника. Да, пакостника. А пакостнику следует пару раз надавать по заднице, чтобы в следующий раз тот задумался над тем, к каким последствиям приводят его поступки.
Меня как молнией поразило. Такие же слова сказала мне матушка Шэлли перед тем, как исчезнуть навсегда.
И только позавчера я случайно узнал, куда исчезла матушка Шэлли.
Почему они раз за разом повторяли эти слова?
Я затравленно попятился, но Густаво схватил меня за шиворот и потащил в сторону тренировочного круга, от которого врассыпную брызнули новобранцы.
Швырнув меня в круг, он бросил мне под ноги тренировочный меч. Сайфер встал напротив, в пяти шагах, и принял стойку. Я неловко поднял меч, схватив его обеими руками. Он тянул меня вниз, грудь вздымалась от подступившей паники, но, быстро уняв дрожь, я упрямо посмотрел на Густаво. Тот сложил руки на груди и, насмешливо подняв брови, смотрел на мои жалкие потуги.
Ну уж нет. Я не дам над собой смеяться.
Стук мечей и звуки спарринга прекратились – все взгляды были обращены на нас.
…Четыре раза у меня выбивали меч из руки сразу после команды Густаво и валили на пол. Сайфер как будто все больше распалялся и в последний раз даже пнул меня, после чего я с позором упал на пол.
На пятый раз Густаво сказал: «Хватит» – и избиение прекратилось.
Никто не ринулся защищать принца. Всем было… плевать?
Я пораженно уставился на уже спаррингующихся солдат. Даже новобранцы разошлись по углам и под окрики тренера методично повторяли одни и те же удары.
– А теперь извиняйтесь.
Я покосился на невозмутимого Густаво и тихо-тихо сказал:
– Прошу… прощения.
– Что-что? – громко спросил Густаво.
– Прошу прощения, Сайфер, что измазал твой меч! – рявкнул я.
По залу прошлось тихое хихиканье, а я почувствовал, как лицо заливает краска. Клятый драконами начальник охраны!
Сайфер поклонился Густаво и, проходя мимо меня, сплюнул на пол.
– Хиляк.
Я показал ему вслед язык. Большего унижения, очевидно, принц сегодня не испытает. Кряхтя, поднялся с пола и хотел было пойти к выходу, но меня остановил голос Густаво:
– А вы куда, Ваше Высочество?
Я замер и бросил со всей язвительностью, с которой мог:
– Разве я не извинился?
– Конечно-конечно. Но мечи кто будет чистить?
– Слуги?.. – неуверенно пробормотал я.
– Не угадали, – ухмыльнулся Густаво.
Я мысленно застонал.
До покоев я добрался почти к ужину. Настроение совсем испортилось. Густаво заставил меня отполировать до блеска все мечи и аккуратно разложить их по местам. Он наказал мне с рассветом прийти в зал. На мое недовольное: «А что будет, если не приду?», он спокойно бросил: «Я приду в зал и буду считать до трех».
И мне как-то расхотелось узнавать, что будет после цифры три.
А нужно еще переодеться и приготовиться к встрече с отцом – сегодня как раз один из тех дней, когда мы ужинаем вместе. Непривычно, конечно, что меня не сопровождают служанки. Они пять лет следовали за мной по пятам, никак не препятствуя моим шалостям, но и не отставая ни на шаг.
Дверь в покои была приоткрыта. Меня кольнуло нехорошее предчувствие. Я рывком распахнул дверь и сдержал испуганный вдох.
На моей кровати сидела мать. Императрица, свет Таррвании, мягко улыбалась, держа в руках резной ларец. Ее как всегда безупречное белое платье струящимися складками ниспадало на пол, прикрывая туфли. А возле нее стояла женщина в легком кожаном доспехе. Ее голова была полностью обрита, кожу сплошь покрывали татуировки. Даже лицо. На поясе у нее болтался колчан со стрелами, а на плече висела торба с луком.
– Винсент, дорогой, ты пропустил мое прибытие. Почему? – ласково донеслось до меня.
Я вздрогнул. Пять лет я не видел эту
