жизни пронеслись перед глазами: стеклянные небоскрёбы, бесконечные деловые встречи, яркий свет экранов... Всё это казалось нереальным, как сон, который я почти забыл, но который всё равно возвращался.
— Просто я… — слова застряли в горле. — Я не чувствую себя таким сильным, как Грегор. Или таким мудрым, как отец. Даже ты… — Я поднял глаза на неё, мои слова дрожали. — Ты всегда знаешь, что делать. А я… Я словно лишний. Как будто я не принадлежу этому месту.
Элейна смотрела на меня внимательно, и её лицо вдруг смягчилось. Она подошла ближе, её движение было плавным, словно у неё не осталось ни капли сомнений.
— Максимус, — произнесла она, остановившись прямо передо мной. — Никогда больше не смей говорить такое.
Я хотел возразить, но она не дала мне шанса. Её руки обвили меня, и она крепко прижала меня к себе. Её объятия были теплыми и сильными, как будто они сами по себе могли развеять весь холод, который я чувствовал внутри. Какое прекрасное чувство…
— Мы семья, — тихо сказала она мне на ухо. — Ты часть нас. Неважно, кем ты был или что чувствуешь.
Я замер. Её слова били прямо в цель, как будто она знала больше, чем показывала. Я не мог признаться ей, что на самом деле я чужак здесь. Но её объятия дали мне больше утешения, чем я мог себе представить.
— Когда придёт твоё время, ты найдёшь свою силу, — прошептала она, отстраняясь, чтобы посмотреть мне в глаза. — А до тех пор знай: ты никогда не один.
Я кивнул, чувствуя, как глаза начинают щипать. Элейна ещё раз крепко сжала мои плечи, прежде чем отступить, оставив меня стоять в тишине.
Я смотрел, как она уходит, и её фигура растворяется в коридоре. В тот момент я понял, что, несмотря на свои секреты, несмотря на свою чуждость этому миру, я всё же нашёл что-то настоящее — семью, которая всегда будет рядом.
И сила... У меня уже есть сила... Я сжал амулет, висевший на моей шее, и почувствовал, как всё внутри меня начинает наполняться огнём. Та ночь после обряда... Я почти ничего не помню, но отчётливо помню свои ощущения…Казалось, я могу обхватить весь мир своими руками, что внутри меня сосредоточена небывалая сила…
***
Солнце уже давно скрылось за горизонтом, но его последние лучи всё ещё цеплялись за зубцы крепостных стен, окрашивая их в тёплый золотистый оттенок. Я стоял у небольшого сада, расположенного позади северного крыла замка. Здесь было тихо, только шелест листьев и журчание воды из фонтана нарушали спокойствие.
Я оказался здесь случайно — стремился уйти от нависшего груза обязанностей и мыслей о предстоящем. Мне всегда нравился этот уголок: небольшой, но уютный, он был словно отдельным миром в сердце крепости.
Легкий вечерний ветер колыхал листья на деревьях, создавая странный, почти шепчущий звук. Шум крыльев летучих мышей и далёкие крики ночных птиц смешивались с ароматом земли и свежей травы. Время казалось замерзшим, но мир вокруг меня продолжал двигаться своим спокойным ритмом, словно не замечая, что я не мог найти себе места в этом течении.
Я бродил по саду, стараясь найти хоть немного уединения. В голове всё ещё звенели слова, не доходившие до меня, но полные скрытого смысла. Семья, Кардинал, всё это преследовало меня, как тень, которая не даёт покоя. Они говорили о мире, который я знал с рождения, но который с каждым днём становился для меня всё более чуждым.
И вот, когда я уже почти решил вернуться в покои, я заметил её… Она стояла у кустов, собирая что-то в корзину. Тусклый свет от свечей, выжигающих тени на стенах, едва касался её фигуры. Амелия — служанка, как я сразу понял. Лёгкий силуэт в белом платье и коричневом фартуке, светлые волосы, слегка волнистые, и глаза, которые ярко контрастировали с её образом — тёплые, почти золотистые.
Как только она заметила меня, её лицо изменилось, а дыхание прервалось. Она сделала шаг назад, судорожно сжав корзину в руках, её взгляд стал настороженным, как у зверёнка, готового к бегству.
— Извините, милорд — её голос был тихим, с лёгким волнением, — вам что-то нужно?
Я остановился, не зная, что ответить. В её глазах было что-то родное, что-то человечное, что не зависело от титулов и должностей. Признание её как простого человека, без всех этих тяжких обязанностей, не заставило меня почувствовать себя комфортно, наоборот, это вызывало странное чувство, почти стыд.
— Нет, я просто... — я замолчал, не зная, как продолжить. Этот разговор оказался странным, словно я был чужим в собственном доме. — Просто прогуливаюсь.
Амелия всё ещё смотрела на меня с настороженностью, но постепенно её лицо стало мягче, а движения — менее зажатыми. Мы стояли в тени деревьев, и воздух стал прохладным, принося с собой запах свежей ночной росы.
— А, понятно, — она кивнула, а потом чуть нервно усмехнулась, — здесь, наверное, не так уж и страшно, если ты не боишься... ну, всяких, — она замолчала, посмотрела на меня, будто проверяя, как я отреагирую на её слова, — животных, я имею в виду.
Я почувствовал, как на секунду расслабляюсь, её лёгкая неуклюжесть поднимала настроение. Казалось, что она тоже испытывает неловкость, что делает её немного похожей на меня. Я никогда не говорил с кем-то, кто был бы не частью моей семьи или не связан с делами Кардинала. Все разговоры, которые я вёл, были не столько общением, сколько обязательными обменами словами, полными смысла, но лишёнными чувств, эмоций...
— Я... — я начал, но не знал, что сказать. Это было так странно, но в то же время естественно, как если бы мы просто стояли, разговаривая о погоде или о чем-то обыденном. — Я не боюсь животных.
Она улыбнулась, и эта простая улыбка оказалась для меня чем-то таким живым, что я ощутил, как напряжение, которое не отпускало меня с самого утра, немного отступает.
— Хорошо, — она немного замолчала, потом поправила корзину, в которой были цветы. — Тогда я не буду вас мучить разговорами о том, как мы все здесь работаем, — её глаза подмигнули, и я понял, что она лишь пытается быть вежливой, как могла.
И вот, спустя какое-то время, наш разговор перешёл в нечто большее — в простое знакомство двух людей, которые, хотя и были разного положения, оказались рядом в
