так. У меня есть Таня… А Сережа… я сделаю все, чтобы он остался в прошлом. И пусть там делает что угодно — заводит сыновей, рожает целый полк. Мы с Лизой и Катей не будем иметь к этому отношения, — ответила Белову.
Тот протянул руку и, положив ее поверх моей ладони, сжал. В этот момент я еще не понимала, что мои слова, которые только что произнесла, являются лишь моей фантазией и ничем больше. И что мне придется очень побороться за девочек с собственным мужем.
Виктор предложил подвезти меня до дома, но я согласилась лишь на то, чтобы он добросил меня до соседнего перекрестка, откуда я дошла пешком. Когда распрощалась с Беловым, у меня внутри появилось жуткое ощущение какого-то кошмара, в который попала. И что с ним делать, пока я не знала. Что меня ждет, когда переступлю порог уже не моего дома? Что скажет Сергей? Как мне забрать детей и уехать?
Вопросы роились и множились, пока я шагала к дому и поднималась по лестнице наверх, в квартиру. А когда сделала это, ужаснулась тому, что увидела. На лестничной клетке, прямо перед дверью валялись мои вещи! Под ними лежали два крохотных чемодана, купленные мною для перелетов с ручной кладью, а сверху были навалены платья, блузки, нижнее белье! Никольский выставил меня за порог? Вот так просто вышвырнул прочь?! Иначе кто мог это сделать? Не его же отец, оставшийся с девочками!
Мое сердце заколотилось с бешеной скоростью. Там Лиза и Катя! С Сергеем, который выкинул меня прочь, как ненужное барахло! Этим он давал понять, что я вычеркнута и из его жизни, и из жизни моих детей…
Простонав от ужаса, я принялась колотить в дверь руками и ногами.
4.4
Напрочь забыла о том, что у меня есть ключи. В голове билась лишь мысль, как Никольский смог сотворить это, выставив мои вещи за порог.
Все же найдя в себе силы и, покопавшись в сумочке, выудила из нее связку. Дрожащими руками вставила один из ключей, повернула… но ничего не случилось! Дверь была закрыта на верхний замок. Сергей намеренно спрятал детей и теперь меня к ним не подпускал!
— Открой! Открой немедленно! — завопила я, вновь начиная биться в равнодушную железную поверхность.
Я просто хотела забрать Катю и Лизу. И раз уж девочки моему мужу были не нужны, считала, что имею на это полное право.
— Открой мне дверь!
Мне было плевать на то, что мои крики уже стали достоянием общественности. Что соседи уже наверняка услышали, как я воплю и бьюсь в дверь. Я должна была сделать все, чтобы быть с моими дочерьми!
Наконец, замок открылся и на меня воззрился Сережа. Он приоткрыл дверь и теперь смотрел на мое лицо с таким превосходством, что мне стало жутко. Нас разделяло так много! И вовсе не цепочка, на которую все еще была закрыта дверь, была тому виной. А огромная пропасть, которую создал мой муж своими руками.
— Что ты орешь, как потерпевшая? — процедил Сергей, сложив руки на груди. — Твои шмотки у тебя, забирай их и проваливай.
Я жалко всхлипнула, чувствуя себя такой несчастной, что от этого осознания мороз побежал по коже.
— Я хочу увидеть Катю и Лизу. Отдай их мне и мы уйдем, — ответила Никольскому.
Зуб на зуб не попадал, но я, обхватив себя руками, нашла силы на то, чтобы сказать это мужу.
— Катя и Лиза с моим отцом, — отчеканил Сергей. — А тебя я в своем доме видеть не желаю.
Он сделал особенное ударение на слове «своем», окончательно расставляя все точки. Эта квартира была лишь его домом. Не моим. Но детей родила я! И я собиралась их воспитывать!
— Я хочу забрать дочерей. И больше мне ничего от тебя не нужно, — проговорила, дернув на себя дверь.
Это был жест отчаяния, ведь я понимала, что ничего за этим не последует. И действительно — цепочка жалобно звякнула, но осталась на месте.
— Нюр… ты сделала свой выбор. Ты опозорила меня перед партнером. Ты не хочешь рожать мне сына. Ты вообще никчемная женщина. И никчемная мать, — устало отозвался Сергей.
Он тяжело вздохнул, словно сейчас на его плечах лежала вся огромная вселенная.
— Кто ты? Бездарная продавщица цветочков? Вот и все. Что ты можешь дать Кате и Лизе? Научишь их расставлять розочки в вазе? Поверь, своим дочерям я дам гораздо больше, чем это сделаешь ты. Так что проваливай и жди, когда тебя вызовут в суд. Там просто подпишешь все бумаги и иди с богом.
Он захлопнул дверь, оставив меня за порогом. Не дал мне сказать и слова. А у меня внутри вдруг стала просыпаться такая злость, что она вытеснила собой отчаяние.
Быстро собрав вещи, которые как раз поместились в два чемоданчика, я забрала их и ушла. Но направилась вовсе не к сестре или родителям, чтобы зализывать раны, нанесенные тем человеком, которые оказался бездушным монстром.
Я вызвала такси и поехала к отцу Сергея. И пусть он только попробует не пустить меня к девочкам!
5.1
— Тише, малышки спят, — сказал Алексей Михайлович, когда я забарабанила в дверь его квартиры.
Звонить и предупреждать о приезде, естественно, не стала. И вообще, по дороге к свекру, прикидывала в уме различные варианты. Самым вероятным был тот, где Алексей Михайлович мне бы попросту не открыл.
— Что за чемоданы? В чем дело? — переведя взгляд на мою поклажу, спросил он, когда я, немного успокоившись от того, что Катя и Лиза здесь и меня никто не станет лишать возможности их увидеть и забрать, принялась разуваться в прихожей.
— Ваш сын выставил меня за порог, — ответила я, стараясь сделать так, чтобы мой голос не дрогнул.
— Сергей? — В голосе свекра слышалось неподдельное удивление.
— А у вас есть еще сыновья? — вскинув подбородок, ответила вопросом на вопрос.
Мы смотрели друг на друга несколько бесконечных секунд. Во взгляде Алексея читалось непонимание. Наконец, он сказал:
— Иди к девчонкам, потом — на кухню.
Развернулся и ушел, а я направилась в ту комнату, которую обычно занимали дети, когда оставались на ночь у деда. Катя и Лизка крепко спали. Одна — раскинув ручки, вторая — свернувшись калачиком. Какое-то время я стояла рядом с их кроватками и думала, не стоит ли разбудить их и увезти к Тане. Или к родителям. Но Сергей сегодня дал мне пищу для размышлений. Он сказал, что я — никчемная
