промокших варежках покалывает пальцы.
Мы поднимаемся и стряхиваем снег с одежды. Тит помогает мне почистить спину. По пути в кафешку всё равно толкаемся плечами.
— Месть надо подавать холодной, — дергаю бровями, намекая парню, чтоб не расслаблялся.
Делаем заказ на перепечи с чаем и устраиваемся за столик возле окна. В тепле, попивая горячий напиток с лимоном, я быстро согреваюсь. Мы с аппетитом уминаем выпечку, пуская друг в друга сияющие взгляды.
Я заглядываю в телефон, чтобы проверить время.
— Домой отвезешь? — спрашиваю.
— Уже?
— Да, — киваю. — Маму и брата надо еще повидать.
— Ну хорошо, — пожимает плечами Тит.
Он не задаёт вопросы по поводу семьи, и так, наверно, даже лучше. Не думаю, что я готова посвящать его в непростые семейные подробности. Да и к чему ему знать о наших проблемах? Да мы хорошо погуляли, но не факт что между нами закрутится что-то большее. Хотя уже не уверена…
Миша довозит меня до общаги. Выходит из машины и открывает мне дверь.
— Манеры шикарные, — выхожу я, опираясь на его руку.
Он улыбается, смотрит в глаза, как будто хочет что-то сказать или сделать но не решается. Не отпускает мою руку, обволакивающим взглядом изучает мои губы. Неловкий момент молчания заставляет прикусить губу и увести взгляд.
— Я пойду, — поправляю шапочку. Чувствую как щеки порозовели. — Спасибо за приятно проведенное время.
— Повторим? — прищуриваются мужские глаза.
— Может быть, — кокетливо веду плечом.
— Я позвоню, — предупреждает с улыбкой.
— Позвони, — тоже растягиваю губы. Делаю шаг назад. — Пока.
— Пока, Лиз.
Отхожу подальше и машу ладонью. Миша посмеивается. Засунув руки в карманы, он провожает меня взглядом до подъезда.
Окрыленная залетаю на свой этаж. Сердце в груди прыгает. На общей кухне у кого-то еда пригорела, воняет, но мне дела нет. Где-то за ребрами щекочет, беспричинно улыбаюсь. В припрыжку дохожу до своей комнаты и толкаю дверь. Она открывается, свет горит, значит, Лерка уже пришла.
— Ох, Лера… — с ликованием стягиваю угги и прохожу в комнату. — Я так хорошо погуляла!
— Ну так рассказывай… — слышу мужской голос и замираю при виде знакомой фигуры на моей кровати. — Я весь во внимании.
Парень опускает книгу, которую лежа читал, и я вижу заинтригованное лицо Германа.
— Как ты… — слова путаются. Я в шоке. — Что ты тут делаешь!
— Тебя жду.
Глава 12
Лиза
— Кто тебя пустил в общежитие?
Заславский усмехается, словно проникнуть ко мне было так просто, что даже объяснять лень. Он откладывает книгу в сторону и поднимается с кровати. В маленькой скромной комнатке без ремонта высокий широкоплечий мажор в дорогих шмотках выглядит неуместно и противоестественно.
— Я могу ходить сквозь стены, — лыбится он на свою дурацкую шутку.
— Смешно, — без грамма веселья отвечаю я.
Деньги — вот твоя суперсила, Заславский.
Вздохнув, избавляюсь от верхней одежды под пристальным вниманием парня. Он смущает и раздражает одновременно.
— Чего надо-то? — разворачиваюсь. — У меня дел полно, кроме того, как на тебя любоваться и выслушивать нелепые шутки.
— Ты такая гостеприимная…
— Я не ждала гостей.
— А зря. Будь всегда наготове, — дергает бровями Герман.
Наши взгляды сталкиваются: его смеющийся, провоцирующий, а мой — острый и на вызове. Засматриваюсь на серую рябь в мужских глазах, почему она больше не морозит мою кожу, как при первой встрече? Моргаю, чтобы вырваться из затянувшегося зрительного контакта.
— Сейчас я готова стукнуть тебя чем-нибудь тяжелым, — толкаюсь плечом, чтобы сдвинуть его от стола, на край которого он навалился пятой точкой. — Не беси.
— Так я даже и не старался. Приятно понимать, что ты ко мне неравнодушна, конечно… — самодовольно тянет Герман.
Закатив глаза на его подколы, подбираю учебники на столе и замечаю среди них свой личный дневник… Почему он тут лежит? Он же под подушкой был. Паника забирается в сердце, и оно нервно совершает переворот через себя.
В опасной догадке кошусь на парня — он же не читал ничего, да? Господи, скажите, что нет! В противном случае я пропала! Там хранится совершенно личная информация, мои искренние мысли и девчачьи секретики. И про Заславского тоже я писала кое-что… Он не должен этого знать!
Складываю дневник в стопку к другим книгам и расставляю всё на полку. Герман стоит над душой. Заинтересованно рассматривает меня с каким-то интригующим прищуром. Стараюсь его не замечать, но стук в висках истерично верещит «Он всё знает, Лиза!»
— Как с Титом погуляла? — интересуется парень.
— Супер! — слишком агрессивно отвечаю.
— Целовались?
— Тебя не касается! — поворачиваюсь к нему, опаляя искрами и тут же на зло отвечаю. — Да!
Странно, но Германа не крючит, как я ожидала, он только усмехается и всё.
— Понравилось? — спрашивает, как будто дразнит.
— Очень! Обязательно повторим с ним еще раз! — выпаливаю на эмоциях.
— А чего ты сразу возбудилась? На меня так реагируешь? — его густые брови подпрыгивают. — Раскраснелась вся…
Он тянет руку к моей полыхающей щеке, но я быстро шлепаю по ней.
— Это от злости, — фыркаю.
— Или нет? — придвигается ко мне ближе Герман.
— Ты меня раздражаешь, — отступаю в тарахтящему старенькому холодильнику.
Упираюсь в дверцу спиной и сразу ловлю от него вибрацию. А меня из без того уже изнутри колошматит. Волнение застревает в горле и заставляет сердце биться чаще.
Герман купирует меня, заставляя смотреть в глаза.
— Поэтому я снюсь тебе по ночам? — с мужских губ сходит вопрос, который застаёт врасплох.
Прочитал! Он всё прочитал! Теперь довольно улыбается, а я растерянно хлопаю ресницами и рдею до корней волос. Злюсь на него еще больше, кто позволил ему читать чужие дневники!
— Если только в кошмарах, — отвечаю, не собираясь сдаваться так просто и отрицать до последнего сказанное.
Заславский усмехается, качает головой, типа осуждает наглое враньё и советует добровольно признаться.
— Дорогой дневник, вчера я первый раз поцеловалась. Это было невероятно… — цитирует мои записи Герман, чтобы обличить меня.
— Прекрати… — шиплю и прикрываю дрожащие веки.
Но парень и не думает останавливаться. Он склоняется ко моему уху и продолжает напоминать слова из дневника шепотным хрипом:
— Наш поцелуй мне снится почти каждую ночь…
Его горячее дыхание обжигает кожу.
Сглотнув, поднимаю ресницы и натыкаюсь на гипнотический серый взгляд. Меня засасывает воронкой без шанса спастись. Шумное дыхание учащается, становится прерывистым.
— Это было так влажно, вкусно, до мурашек приятно, — моими же словами убивает попытки сопротивления.
Миллиметры разделяют нас от поцелуя. Облизываю пересохшие губы и хватаю ртом раскаленный воздух. Голову кружит мужской запах, дурманит сознание, вытаскивая наружу тайные желания. Губы Германа катастрофически близко, смотрю на них и мысленно пропадаю. Их вкус до сих пор чувствуется на кончике
