ценен.
Жил он там же, где и работал — в маленьком одноэтажном, выполненном в форме кольца с внутренним садиком, доме. Лестниц он совершенно не любил и всячески избегал, потому, даже его маленькое крылечко не имело ни единой ступеньки, спускаясь к мостовой пандусом. Всё у полурослика было какое-то скруглённое, и двери, и окна, и столы-стулья, и коврики… И животик был полукруглым, и бледное уже от длительной жизни под землёй, но всё же румяное лицо — тоже было круглым. Он был словоохотлив, даже болтлив, приветлив, всегда норовил напоить грибным отваром, который потреблял за неимением травяных чаёв, а лавка его так только и называлась, потому что не имела ни витрин, ни полок с образцами — всё решалось на словах, за столом. Очередей, понятное дело, в таких местах не бывает. И даже если к нему, как он сам говорил про покупателей, заглядывали в гости одновременно с другими посетителями, он всегда с извинениями раскланивался, просил чуток обождать и вручал какую-нибудь свою книгу. Которые, как подозревали все, он сам и писал на подземном, хоть и утверждал с негодующим фырканьем при прямом вопросе, что лишь переводит по памяти.
Зельеварение — это было именно то, что не давалось черноволосому совершенно. И дело было не только в даре, ибо артефакторику он сумел победить, всё же, а в банальной лени. Подобная работа была кропотлива, требовала усидчивости и большого времени даже на простые зелья. Сложные же и вовсе могли готовиться месяцами-годами, и один единственный пропущенный момент, не вовремя внесённый ингредиент, мог безвозвратно испортить готовящееся зелье. Кельрак всегда полагал, что проще было покупать готовые составы, чем содержать огромный гербарий или геологическую коллекцию, необходимые для работы. Эльф всё же мог зачаровать, к слову, воду на какой-то временный эффект. Например, отравить таким образом кого-нибудь — ибо его магия в воде, будучи в неизменённой форме, вела себя совершенно своевольно и, при прекращении прямого контроля, превращалась во что ей взбредётся. И хорошо, если просто закипит. А вот с, собственно, алхимией у эльфа вопрос был сложный…
Полурослик, как обычно, курил свою неизменную пенковую трубку, полулёжа в кресле-качалке, и что-то сноровисто писал в рабочем дневнике, закреплённом в специальном держателе. На памяти черноволосого это был как минимум дюжина-какой-то-там очередной томик скреплённой как попало пергаментной бумаги. Предыдущие записи хозяин лавки хранил где-то во внутренних покоях, и со слов илхарна, бывавшего там, ими была заставлена целая стена в библиотеке. Комнатка-гостиная, выдержанная в янтарно-кленовых тонах, была небольшой, как и всё здесь, а потолки низкими, и чародею, бывшему выше других илитиири, приходилось пригибать голову, чтобы не биться о полукруглые же притолоки в дверных проёмах и не задевать массивные свечные люстры под потолком… Люстры, да… Знаете, самое забавное было в том, что полурослик не признавал магических светильников, ссун-камней и прочего. Только лишь какие-то особенные долго горящие свечи собственного производства, они чадили белёсым дымком, затягивающим всё пространство под потолком, словно дивными облаками. В них порой проскальзывали мелкие искры, наподобие собирающейся грозы, а дым совершенно не пах, не оставлял следов и, такое ощущение, исчезал бесследно куда-то в сторону эфира. Был тут и маленький камин, он пыхал приятным жаром, каким-то таким, от которого было одно удовольствие и почему-то не становилось душно. Там, на разноцветной россыпи самоцветов свились клубками две раскормленные огненные саламандры. Полкотел щедро подкидывал им угля, а они раскаляли каменья под собой, заставляя полыхать самое их нутро. Синий, зелёный, красный, оранжевый и даже один чёрный — казалось, в каждом из них полыхает сама огненная магия, а не обычный жар.
Кельрак, как и все илитиири, умел ходить очень тихо, потому полурослик не заметил сразу его прихода… Ну или сделал соответствующий вид. Но стоило ему только пересечь порог комнаты, сразу подскочил и, раскланиваясь на ходу, подбежал к эльфу, принялся трясти его руку. Уже давно привыкший к такому странному приветствию, черноволосый лишь кивал, даже не делая попыток вырвать руку — странным образом, цена могла и подскочить от такого, как было замечено менее дальновидными илитиири.
— Олот кьёрл дос! — жутко коверкая благородный язык илитиири воскликнул Полкотел вместо приветствия. — Как я рад вашему приходу, мастер Кельрак, как рад! Мне как раз была необходима ваша помощь в одном щекотливом деле! Как кстати вы заглянули в гости!
Кельрак огляделся внимательнее, но никаких изменений в обычной обстановке не заметил, иных посетителей или чего-то, указывающего на их скрытое присутствие — тоже. А потому позволил быть себе чуть проще, менее официальным:
— Вендуи, мастер Полкотел, — он чуть улыбнулся краешком губ, обозначая хорошее настроение, — Ваш илитиурн всё так же отвратителен. Если бы вы пытались писать свои книги именно на нём, вас пришлось бы принести в жертву Олот… Боги бы не простили нам подобного издевательства над высокой речью!
Округлое лицо полурослика недоуменно вытянулось в ответ на эти слова, но заметив всё расширяющуюся улыбку чародея, он облегчённо вздохнул, притворно утерев пот со лба и заметил очевидное:
— Боюсь в вашем языке не разобраться никому из кратко-живущих рас. — Он воздел короткий толстенький палец, словно бы указывал на лежащий где-то там поверхностный мир, — У нас нет полувека на освоение всех ваших падежей, правил построения прилагательных и прочей чуши! Уверен, даже язык высоких эльфов не так сложен, как ваш!
Эльф лишь продолжал улыбаться. Полурослик же, широким жестом пригласив гостя присаживаться на мягкое массивное кресло, как раз для гостей, заметил:
— Ваш темноэльфийский юмор, цринтри, испытывает крепость моего пожилого сердца, — а на недоуменно поднятую бровь добавил, — Никогда не поймаешь ту грань, за которой шутка перестаёт быть таковой. Живу, как на лезвии ножа!
— Не сгущайте краски, мастер, — удобно устроившись в кресле и вытянув-закинув ноги на приспособленный тут же пуфик, покачал головой эльф, и продолжил, отхлёбывая из поднесённой тут же чашки. — Мы, цринтрин, да и весь наш Лодиас, отнюдь не монстры какие-то. Жестокость, не значит злодеяние. Какой мир, такие и нравы. Те же дерро или хаззак куда хуже нас. Мир Подземья закаляет… И не оставляет шансов рафинированным… Фолор дос, у вас просто отличный взвар! Как всегда.
— Спасибо, фаэрн, — он отмахнулся лишь, пристроившись на низеньком диванчике и выудив откуда-то очередную книгу, — Сказок про вас наверху, действительно, ходит много. Но они, в общем-то, лишь преувеличение… А правды в них достаточно.
— Происки дартиир, уверен, — отмахнулся черноволосый, — приведите пример.
— Легко, — полурослик взглянул на тёмную и чуть затёртую обложку, словно ища там подсказку, — Вы более развратны, чем ваши наземные братья. У вас простое отношение
