Глядя на пробковую доску, увешанную краткими заметками об умерших людях, она попросила: – Ааррон, скажи коротко, что там. Не могу сейчас посмотреть.
Ааррон тяжело вздохнул. По коже почему-то прокатились колючие мурашки. Ронда тут же закуталась в одеяло, благо кровать была всегда расправлена.
– Сегодня ночью на улице умер молодой парень. Еще не выяснили, кто он, но важнее другое. Нам повезло, и момент его смерти засняли камеры возле продуктового.
«Повезло», – неуместное, но правильное слово царапнуло по внутренней стороне грудной клетки морозными когтями страха. Ронда тяжело сглотнула и продолжила слушать.
– Ронда, – Ааррон набрался сил и на одном дыхании выпалил: – Этот парень выцарапал себе глаза. Зрелище жуткое. Хорошо, что видео без звука.
Ронда шумно втянула носом воздух. На раздумья и на то, чтобы переварить новость, ей хватило пары секунд:
– Он скончался из-за шока?
– Нет. На записи увидишь, парень умер очень быстро – ни потери крови, ни боли толком испытать не успел. Просто упал замертво после того, как превратил свое лицо в фарш. А вскрытие… Снова ничего не показало.
– А экспертизы? Может, мальчишка обдолбался «дурью» и устроил предсмертное шоу?
– Нет, наркотики имеют свой след, и экспертиза хорошо умеет его распознавать. Тут все чисто. Как и во всем остальном. Парень был трезв и абсолютно здоров.
– Однако решил почесать глазницы и внезапно помер без всяких причин, – помрачневшим голосом подхватила Ронда.
– Да. Вроде того. Кроме выцарапанных глаз – никаких увечий. Физиологических отклонений тоже нет.
– Хорошо, я посмотрю видео, – медленно, пребывая в шоке от услышанного, выдавила Ронда. – Спасибо, Ааррон. Я твоя должница.
– Я запомню это. До встречи, – его голос, в котором неожиданно прозвучала улыбка, прервали гудки.
Ронда подтянула к себе подушку, откинула телефон и уставилась на ноутбук, который потихоньку оживал. Однако когда экран наконец-то показал рабочий стол, на первом этаже хлопнула входная дверь.
– Я дома!
– Ты в последнее время поздно возвращаешься, – спускаясь в холл, выкрикнула Ронда.
В коридоре Этель уже не было. У двери лежали лишь ее рюкзак и ролики, которые сестра аккуратно приставила к стене.
– Долгая история, – донесся ее голос с кухни. Там гремела посуда, уже гудела микроволновка. – Садись, расскажу, пока будем ужинать. Ты ведь еще не ела, да?
– Нет, – качнула головой Ронда и села на скрипучий стул, накрытый затертой подушкой.
Она и не обедала даже. Но Этель об этом знать необязательно.
Весь выходной Ронда провела в бумагах. Мысль об этом вызвала укол совести. Как давно Ронда в последний раз готовила ужин для себя и Этель? Как давно они ели нормально, а не перебивались полуфабрикатами? Она ужасная старшая сестра…
– Опять зависали у Каспера?
– Нет, – Этель выключила микроволновку за секунду до того, как та бы запищала. – Круче.
Этель поставила пачку разогретых блинов на стол и упорхнула заваривать чай, оказавшись за спиной Ронды.
– Ну, давай уже, колись! – раскладывая блины по двум тарелкам, воодушевленно улыбнулась Ронда.
– Итак, – Этель изобразила барабанную дробь, выждала театральную паузу и радостно объявила: – У меня сегодня была полноценная смена! Я не хотела говорить, пока все окончательно не решится. Несколько дней были короткие смены, но сегодня можно поздравить меня. Все официально!
Этель поставила на стол две кружки, из которых свисали ярлычки дешевого пакетированного чая, и поаплодировала сама себе. Ронда недоуменно моргнула и уставилась на сияющее лицо сестры. Отцовские глаза светились восторгом.
– Ты устроилась на работу?
– Круче! – широко улыбнулась Этель и с ногами села на стул напротив Ронды. – Я теперь волонтер!
Улыбка Этель стала еще ослепительнее. На тесной кухне будто зажглась еще одна лампочка. Только вот Ронда восторг сестры разделять не спешила.
– Волонтер?
– Ну да. Это когда помогаешь…
– Просто так, я знаю, – без особого энтузиазма закончила Ронда и не смогла сдержать тяжелый вздох.
Уголки губ Этель дрогнули и поползли вниз. Зелень здорового глаза перестала напоминать летнюю листву и теперь больше походила на дремучее болото. Во взгляде сестры застыла тягучая тоска и разочарование.
– Могла бы хотя бы притвориться, что рада за меня.
Этель оттолкнула от себя тарелку с блинами, к которым даже не притронулась. Она уже начала вставать из-за стола, но Ронда поймала сестру за запястье, не дав той ускользнуть.
– Я хотела, чтобы ты отдохнула этим летом, – успокаивающе произнесла она, глядя в лицо сестры. Из-за напряжения на нем даже шрамы стали выделяться острее. – Первый курс – это всегда сложно. Тебе нужна передышка, а не работа, за которую еще и не платят.
– Не платят, – бесцветно повторила Этель и вырвала свою руку.
Ронда прикусила губу, поняв, какую ошибку совершила.
– Так в этом все дело? В том, что я работаю бесплатно?
– Я этого не говорила.
– Ты так подумала.
«Не пытайся залезть мне в голову и вытащить из нее то, чего не было!» – чуть не сгрубила Ронда, но вовремя прикусила язык.
Эти слова только ухудшат ситуацию и разозлят обеих сестер. А еще… Этель права. С деньгами и так проблемы, и если уж ей не терпится чем-то заняться летом вместо отдыха, то лучше бы Этель делала это не за «спасибо».
– За отработанные волонтерские часы можно купить дополнительные медицинские курсы, – не глядя на старшую сестру, поделилась Этель.
Она так и не села обратно за стол. Стояла за выдвинутым стулом напротив двери, не решаясь ни уйти, ни остаться. И хоть Этель сделала шаг к примирению, она была готова сбежать в ту же секунду, когда Ронда снова оступится и обронит неверное слово.
– Это здорово, – нерешительно произнесла Ронда. В руках она сжимала кружку, полную горячего чая, который ни разу не глотнула. – Почему сразу не сказала?
– Потому что ты не дала мне это сделать, – несмотря на резкие слова, Этель все же опустилась на краешек стула. На остывающие блины и чай она даже не смотрела.
– И где волонтеришь? – выдавила дружелюбную улыбку Ронда, пытаясь разбавить напряженную атмосферу. – В универе помогаешь или после первого курса дали допуск на практику в больнице?
И пусть улыбка была фальшивой, но интерес Ронда не играла. Похоже, Этель это почувствовала и опустила щит замкнутости, за которым пряталась от сестры.
– В парке, – она откусила блин, но тут же отложила его. После ссоры обеим сестрам еда встала поперек горла.
– В парке? – Ронда нахмурилась, а перед внутренним взором возникла карта Фирбси. – Тот, который в центре? «Изумрудный пруд»?
Этель только качнула головой и даже рот раскрыть не успела, а Ронда уже все поняла.
– В «Жерле», – сказали сестры в один голос, и их лица переменились.
Этель снова попыталась улыбнуться, а Ронда о своей маске дружелюбия мигом забыла. Ее брови поползли
