в унисон с сердцебиением.
Театр становился все ближе. Мрачный, серый, с широкими обшарпанными колоннами, что подпирали темную крышу. Он походил на неприступную скалу… Или на валун, который вот-вот покатится и раздавит тебя.
Перед массивными каменными ступенями Дарен всего на мгновение замер. Нет смысла пытаться попасть внутрь. Бежать обратно – значит угодить прямиком в лапы Тобиаса. Оставался лишь один путь – обогнуть театр и надеяться, что за ним можно будет спрятаться или сбежать из «Жерла», перебравшись через забор.
Не имея другого плана, Дарен бросился за театр. Если он ошибается, если упрется в тупик, то это конец. Дарен не сможет оббежать театр по кругу – его поймают. Выходит, он либо найдет лазейку для побега, либо сам попадет в капкан.
Вряд ли за театром будет слишком людно. Никто не остановит Тобиаса, если он решит до полусмерти избить Дарена прямо там.
Едва эта мысль закралась в голову, Дарена бросило в холод. Что он наделал?! Зачем удрал? Нужно было дать поймать себя в парке, посреди толпы, где Тобиас не осмелился бы навредить. А еще лучше – стоило сдаться сразу. А теперь минутное унижение перерастет в настоящую пытку.
– Беги-беги, придурок! – бросил кто-то Дарену в спину.
Раздался дикий гогот, от которого желудок Дарена подскочил к горлу.
Все. Ему точно конец. И поделом.
Уныние превратило тело в пластилин. Ноги заныли и вдруг стали непослушными. Дыхание окончательно сбилось, а перед глазами поплыло от выступивших слез.
Голоса преследователей становились все ближе, а шаг Дарена – медленнее. Он хотел остановиться и уже поднял голову, чтобы обернуться на своих мучителей, но вдруг заметил аттракцион.
«Театр кошмаров», – прочитал Дарен над входом – широко раскрытым зубастым ртом клоуна. У арлекина были сильно выпученные глаза, которые выглядели стеклянными и пустыми, и алые, словно измазанные кровью губы, растянутые в неестественно широкой улыбке.
Неудивительно, что этот аттракцион – коробку крошечного здания с ярким входом – поместили за театром. Спрятали жуть от впечатлительных зевак.
– Ты заходишь?
Голос за спиной раздался так неожиданно и близко, что Дарен вздрогнул. Он был готов увидеть одного из приспешников Тобиаса, но лоб в лоб столкнулся с незнакомым парнем.
В одном ухе брюнета серебром отливало несколько мелких колечек. Его короткие, слегка кудрявые волосы пребывали в полном беспорядке. Тонкое бледное лицо неизвестного казалось усталым, но глаза выдавали интерес.
Дарен никогда не видел таких глаз. Радужку словно отлили из жидкого золота, и оно переливалось и блестело.
– У меня нет билета, – признался Дарен и хотел снова броситься убегать, но незнакомец, который, похоже, был контролером в комнате страха, вдруг улыбнулся.
– Первое посещение бесплатно, – парень великодушным жестом указал на пугающий вход. На его пальце желтым бликом сверкнуло кольцо с ограненным камнем.
Дарен проследил за рукой брюнета и уставился на зубастый рот клоуна. Он хотел отказаться от щедрого предложения – Дарен боялся аттракционов, потому что не был уверен в их надежности. Как можно всего за ночь разместить целый луна-парк?!
Но все сомнения испарились, когда сзади послышался топот ног. Свита нагоняла.
Забыв поблагодарить незнакомца и не подумав, что будет, когда он выйдет после аттракциона, Дарен бросился в пасть клоуна.
– Ловите его! – приказал Тобиас то ли своим прислужникам, то ли контролеру «Театра кошмаров».
Дарен успел обернуться и увидеть раскрасневшееся после погони лицо и горящие гневом черные глаза Тобиаса. А потом рот клоуна захлопнулся, острые зубы сомкнулись, отрезав путь к отступлению.
На секунду Дарена накрыл купол непроглядной мглы. Вязкая и тягучая чернота была такой густой, что сквозь нее не пробивались даже звуки внешнего мира. Шум аттракционов, ругань Тобиаса и виноватые голоса членов свиты стихли, будто их никогда и не существовало.
– Проклятье, – шепнул Дарен, чтобы развеять пугающее затишье.
Звук его голоса словно затронул какой-то тумблер – в тесном коридоре комнаты страха зажглась красная лампа. Дарен поднял глаза, чтобы найти источник давящего алого света, и с удивлением понял, что коридор в мельчайших деталях повторяет строение ротовой полости.
Окруженный хороводом гнилых зубов, Дарен стоял на языке, который горкой уводил в глубь аттракциона. Неровные стены блестели, имитируя гладкую слизистую. Они изгибались кверху, нёбными дужками переходя в потолок. Дарена замутило, когда он понял, что в верхних углах комнаты прячутся отнюдь не странные плафоны, а раздутые миндалины, забитые гнойными пробками.
Дарена замутило еще сильнее. Ему даже показалось, что его окутал запах гнили.
– Мерзость, – скривился Дарен и перевел взгляд на висячий язычок, который и был источником света. Всего доля секунды, и огонек пришел в движение.
Хотя нет. Подвешенная красная лампа осталась на месте. Зашевелился язык, на котором Дарен стоял.
– Нет! – испуганно охнул парень и попятился, но этим лишь ускорил движение жуткого механизма.
Язык поднимался, превращаясь в горку, и Дарену было все сложнее устоять на ногах. Механизм под полом затрещал, Дарен рухнул, больно прикусив щеку. Его рот снова наполнился кровью, от вкуса которой органы внутри мерзко зашевелились, точно обратившись в скользких ужей.
Дарен пытался нащупать под собой какой-нибудь выступ, за который можно было бы зацепиться. Он не хотел скатываться по горке, не хотел бродить в одиночестве по темной комнате страха. Лучше задержаться здесь, у входа, который скоро снова откроется.
Но платформа резко дернулась, скинув Дарена в черную воронку. Он катился вниз в абсолютной темноте и сдерживал крик лишь усилием воли, крохотные крупицы которой грозились вот-вот рассеяться. Оставаться спокойным становилось труднее с каждым мгновением, ведь горка стала почти отвесной.
Дарен видел помещение аттракциона снаружи – совсем небольшое здание. Здесь не может быть таких горок. Только если они не ведут в подвал… Выходит, Дарен уже под землей? Или это какой-то трюк, иллюзия?
Стоило Дарену об этом подумать, горка кончилась. Он мягко затормозил, его ступни коснулись пола. Дарен думал, что сейчас включится еще одна пугающая красная лампа, но вместо этого в комнате заиграла музыка.
Он узнал песню с первой ноты и замер. Дыхание встало поперек сведенного судорогой горла, которого Дарен коснулся дрожащей рукой.
Почему… Почему именно эта песня?!
«Fly me to the moon[1]», – пропел тягучий женский голос. Дарена затрясло.
Он схватился ладонями за голову, силясь закрыть уши, лишь бы не слышать, не вспоминать…
«And let me play among the stars[2]», – издевательски трещало из колонок, которые прятались где-то в темноте.
Крупная дрожь прокатилась по телу мощной вибрацией, от которой органы внутри стянулись в узел. Дарен слышал эту старую песню лишь однажды, но она настолько въелась в его мозг, что вот уже
