Эми посмотрела на Дэна, зная, что он должен был чувствовать в этот момент. То же самое, что и она. Растерянность и обиду. Что она хотела сказать таким странным прощальным письмом?
Дэн взял со стола конверт. «Отправлено из Нантакета, — заметил он. — В прошлом году».
Они посмотрели друг на друга и перенеслись из этой комнаты, из этого жаркого странного города, в место, которое они так любили. У Грейс был маленький домик в деревне Сконсет на острове Нантакет, штат Массачусетс. Там было синее небо и пушистые облака. И соленый воздух. Вот Грейс готовит кукурузу-гриль с лаймовым соусом. Зовет их: «Кто последний, тот удав!» И холодный живой океан.
— А помнишь Старушку Фенвик?
Эми улыбнулась. Бетси Фенвик была их соседкой. Эми уже не помнила, кто первый дал ей эту кличку. Миссис Фенвик принадлежала «старейшему роду в Бикен-Хилл» в Бостоне и умудрялась напоминать об этом каждый раз в любом разговоре. Она презирала Грейс за то, что та совсем запустила розы и работала в саду в старых брюках и бейсболке.
А еще миссис Фенвик недолюбливала кошек. Особенно Саладина, который по одному ему ведомым причинам выбрал ее сад в качестве собственного туалета. Грейс не понимала, в чем проблема. Ведь, в конце концов, Бетси Фенвик могла сэкономить на удобрениях. Но миссис Фенвик не видела в этом ничего смешного. Она запретила коту пользоваться ее садом и настояла на том, чтобы Грейс повесила на Саладина колокольчик. Саладин ненавидел колокольчик. Он считал это ниже своего достоинства. «Я кто, в конце концов: кот или дверной звонок?» — говорил он всем своим видом.
Улыбка сошла с лица Эми. Эти воспоминания о Нантакете еще больше взбаламутили ее обеспокоенную душу. Как же там было хорошо! И никаких забот, только знай себе отдыхай, сколько хочешь. Все эти долгие дни, эти вечера с закатным небом, когда солнце садится за океан… эти бесконечные разговоры с Грейс: «Между прочим, у тебя есть право первородства. И ответственность. Мне надо с тобой поговорить».
— «Вернуться к основам», — прочитала Нелли. — Что это значит?
— Понимаешь, когда мы с ней ходили на экскурсии, она не разрешала нам заранее читать путеводители, — сказал Дэн. — Она хотела, чтобы мы сначала своими глазами все увидели и только потом уже читали, что об этом думают и знают другие.
Хилари взяла в руки маленькую коробочку.
— А теперь, что касается моего обещания. Это хранилось в банковской ячейке более пятидесяти лет. Один ключ Грейс оставила мне. А второй хранился у нее. Ее нотариус привез его только вчера. Кажется, некий мистер Макентайер.
— Мистер Макентайер здесь, в Каире? — спросила Эми.
— Приятный мужчина, разве что суховат немного. Мы отправились в банк и вместе открыли ячейку. Там была только эта коробка. Он сказал мне, что на днях вы приезжаете в Каир и мне следует открыть ее в вашем присутствии. Видите эту печать? Я должна показать вам, что она целая. Так. Теперь приступим.
Хилари сломала печать. Скрипнула крышка. Внутри лежало что-то завернутое в кусок льняной ткани.
— Вы позволите?
Эми и Дэн кивнули. Хилари осторожно вытащила предмет, развернув льняную ткань. Изумрудные глаза смотрели на них древним, все понимающим взглядом. Это была золотая статуэтка богини Сехмет.
Глава 10
— Чтоб мне провалиться! Это же целое состояние! Если это оригинал! — воскликнула Хилари. — Ну, Грейс! Плутовка.
«Ничего вы не знаете», — подумала Эми.
Единственным отличием было великолепное золотое основание. Эми не могла отвести от статуэтки глаз. Она была заметно тронута временем, но вместе с тем было в ней что-то очень женственное и сильное.
— Прикольно! — воскликнула Нелли.
— Если это подделка, то очень качественная, — сказала Хилари. Она на секунду замешкалась.
— Что с вами? — спросила Эми.
— Ладно. В первый же свой визит в Каир, а это был тысяча девятьсот сорок девятый год, Грейс попросила меня об одном одолжении. Для своего друга, как она выразилась. Ей нужен был мастер, делающий копии. Самого высокого качества. И я, как оказалось, знала кое-кого. Когда-то я рассказывала Грейс, что в начале войны мой отец — а он был антикваром — заказал копии самых ценных вещей из своей коллекции. На случай, если войдут немцы и все конфискуют. Я дала ей контакты человека. И больше об этом ничего не слышала.
Так что это… это может оказаться очень искусной подделкой. А этот шикарный пьедестал явно более поздний.
— Явно, — повторила Эми. Упс. А ей он показался таким красивым. Хорошо, что она не стала вслух им восхищаться. Надо уметь разбираться в искусстве.
Эми и Дэн обменялись многозначительными взглядами. Значит, Грейс заказала копию. Возможно ли, что она выкрала оригинал, найденный Говардом Картером, и заменила его высококлассной подделкой? Бэй упомянул, что во время войны статуэтки были спрятаны и понадобились годы, чтобы вернуть их и построить новый штаб потомков Екатерины. Могла ли Грейс воспользоваться всей этой неразберихой и завладеть одной из статуэток? Может ли эта статуэтка быть той самой Сехмет, которую нашел Говард Картер? Не удивительно, что они ничего не обнаружили в ней даже с помощью новейших технологий!
Эми снова перечитала письмо Грейс.
«Египет полон чудесных вещей…»
Она когда-то делала проект в школе и читала, что когда Говард Картер открыл гробницу Тутанхамона, он первым заглянул внутрь камеры. И когда его спросили, что он там видит, он ответил: «Чудесные вещи». Возможно, Грейс специально цитирует Картера, чтобы они догадались, что это и есть его Сехмет?
Есть только один способ это узнать. Если в статуэтке находится тайник, значит, она настоящая.
Эми почувствовала, как внутри у нее пробежал холодок, и вздрогнула. Может быть, эту статуэтку держала в руках Катерина Кэхилл. Может быть, она сама, своими собственными руками, спрятала внутри письмо.
— Если вам понадобится экспертиза на подлинность, то в этом доме у нас есть собственный специалист, — сказала Хилари.
— И он к вашим услугам, — сказал Тео Коттер, возникнув на пороге.
Эми, Дэн и Нелли смотрели на него глазами провинившейся собаки. Они сбежали с тонущего корабля, оставив его одного в музее Сеннари.
— Вы разве знакомы? — удивилась Нелли.
— Немного, — улыбнулась Хилари.
Тео наклонился и поцеловал ее.
— Привет, бабушка.
— А вот и наши виновники преступления, — повернулся он к Эми, Дэну и Нелли. — Позвольте мне предупредить вас на будущее. Музейные работники не очень любят, когда посетители начинают кидаться экспонатами. Пришлось как-то объясняться с ними.
И только теперь Тео заметил статуэтку Сехмет. Он удивленно присвистнул.
— Так, значит, вы все-таки вышли на настоящего дилера после того, как мы расстались?
— Нет, Тео, — ответила за них Хилари. — Это совсем другая история. Должна кое в чем вам признаться, — обратилась она к троице. — Тео пришел домой и рассказал мне, как вы познакомились на рынке Хан. И сказал мне, как вас зовут.
— А отель? Как вы узнали, где нас искать? — спросила Эми.
Он показал им скомканную бумажку, на которой Неллиными каракулями был записан телефон. Это был ее посадочный талон. Они забронировали отель прямо перед выходом на посадку.
— Можете считать меня Шерлоком Холмсом, но только не заставляйте носить его пресловутую шляпу.
Он взял статуэтку и погладил ее поверхность.
— Сехмет, — произнес он глухим голосом. — Ее называют Могучая. Богиня божественного возмездия и воздаяния. По легенде, однажды сам Ра отправил ее сразиться с врагами, и она чуть не истребила в своей ярости весь человеческий род.
— Вау! Вот это богиня, настоящий Рэмбо, — сказал Дэн.
— А ты, выходит, разбираешься в этом, — пролепетала восхищенная Нелли.
— Тео египтолог, — с гордостью сказала Хилари. — Он работал куратором в Британском музее.
— Ты, кажется, сказал, что работал гидом, или нет? — вспомнила Нелли.
— Во время каникул. Пока писал диссертацию в Кэмбридже. Если решите продать статуэтку, я смогу прощупать для вас почву.
— Нет! — хором закричали Эми с Дэном.
— То есть, она дорога нам. Как память, — уточнила Эми, бросив быстрый взгляд на Дэна. Они умели понимать друг друга без слов. Оба знали, что без помощников им не обойтись, и они просто обязаны верить лучшей подруге Грейс. Ведь она не зря привела их именно сюда.
— Мы думаем, что Грейс оставила нам письмо внутри этой статуэтки, — сказала Эми. — Мы ищем некую семейную реликвию, и, возможно, она там.
— Но разве статуэтка сама по себе уже не реликвия? — спросила Хилари. — Если Тео говорит, что это оригинал, то она может стоить целое состояние.
— Она бесценна, если уж на то пошло, — сказал Тео. — Конечно, всегда найдется тот, кто готов будет заплатить за нее любые деньги. Как правило, это тот, у кого их куры не клюют.
