Читаем без скачивания Беги, негр, беги! - Честер Хеймс

— Ничего, мэм, — выдавил он из себя наконец. — Просто кто-то наступил на мой гроб. — И, заметив, что она ничего не поняла, объяснил: — Это мы так шутим, когда кому-то вовсе не до шуток, понимаете?..

Он заставил себя выйти из автобуса. На углу 149-й стрит было кафе, которое посещали в основном негры. Он вошел и заказал у стойки сэндвичи и кофе. Несмотря на раннее утро, музыкальный автомат орал вовсю, заглушая голоса людей. Слышно лишь было соседей по стойке: «Знаешь, хочешь верь, а хочешь нет, но играли мы так, что даже игральные кости разогрелись…» — «А мы собрались у Брайтонов и так накушались, что… ну, ты понимаешь. Моей старухе это дело, конечно, не понравилось…»

Слушая обрывки чужих разговоров, Джимми постепенно при ходил в себя. Все как и раньше… У него даже появился аппетит, и он заказал еще кофе, пирожков и жареную колбасу. «Ну, все, и сыт», — сказал он себе. Заплатив по счету, вышел на улицу.

А там, на противоположном углу 149-й стрит, стоял Уолкер, спрятав руки в карманы, и смотрел в его сторону…

Все было как тогда, в первую их встречу: Джимми ощутил себя нагим и беззащитным. Только собрав всю волю в кулак, он понял, что здесь, на людной улице, Уолкер не решится выстрелить в него: слишком много свидетелей «Но, может быть, этот сукин сын и в самом деле рехнулся, — нашептывал ему внутренний голое. — А может, он член какой-нибудь кровожадной расистской организации… В южных штатах белые стреляли в негров, шедших на избирательные участки, прямо на улицах… Но ведь это не Юг, а Нью-Йорк, черт побери! Ну и что? Какая разница? Там, в Нью-Джерси, какой-то сумасшедший тоже шел по улице и вдруг начал стрелять из армейского карабина в прохожих. Пока появилась полиция и обезоружила его, на улице лежало тринадцать трупов… И так чуть не каждый день, стоит только открыть газету…»

Его бил озноб, но внешне он был спокоен и твердо шел к подъезду своего дома. Пересек наискосок 149-ю стрит, держась подальше от Уолкера. Тот следил за ним, но сам с места не двигался.

Джимми подошел к двери, ни разу не оглянувшись. В подъезде никого не оказалось. Нажал кнопку, вызвал лифт.

Он не отрывал большого пальца от кнопки. Лифт мучительно медленно опускался с верхнего этажа. «Да спускайся же ты скорее, рухлядь чертова!» — ругался про себя Джимми. Он то и дело оглядывался; каждую секунду в подъезде мог появиться Уолкер.

Вдруг на стекло входной двери упала тень. В дом вошел… высокий мужчина в… пальто реглан. Джимми замер. Что, если… Но тут он увидел под сдвинутой на лоб шляпой черное лицо и курчавые волосы. От радости он едва не закричал.

Когда лифт поднял его на шестой этаж, Джимми дрожал всем телом. Он несколько раз заглянул в пустой и темный лестничный пролет, открыл дверь и с облегчением вздохнул.

Прежде он частенько посмеивался над излишними, как ему тогда казалось, предосторожностями мистера Дезелиуса. Но теперь он был несказанно рад, что на двери столько замков и засовов. Он тут же закрылся на все запоры.

По полутемному коридору прошел в свою комнату.

Она была обставлена дешевой мебелью из полированной прессованной стружки. Вся эта мебель: кровать, туалетный стол, буфет и два небольших шкафа — куплена в кредит в одном из магазинчиков по соседству. В виде особого одолжения мистер Дезелиус поставил в его комнату кресло и большой письменный стол, который теперь был весь завален книгами. Самое почетное место на столе занимала старая пишущая машинка.

Иногда у него бывала здесь Линда. Об этом говорили две большие куклы на окне, веселенькие занавески и красивой расцветки плед на кровати…

Он закрыл дверь своей комнаты на ключ. Сейчас он в полной безопасности — сюда никому не проникнуть. В этой квартире нет окон, мимо которых проходила бы пожарная лестница. Разве только птица может залететь сюда. Он вздохнул с облегчением.

Повесив пальто в стенной шкаф, Джимми почувствовал потребность выпить, хотя был противником алкоголя и пил редко, лишь в тех случаях, когда никак нельзя было отказаться.

«Мне нужно хорошенько все обдумать, — сказал он себе. — Надо мною нависла беда… Почему этот сумасшедший не пошел сейчас следом за мной и не убил меня, что ему помешало? Ведь никто бы ничего не заметил… И почему он убил Сэма и Луки?.. В меня он стрелял, потому что я видел его на месте преступления. Это ясно. Но мне все равно никто не поверит. Кому охота выслушивать какого-то грязного ниггера?!

Но все же почему тогда он меня выслеживает? Чтобы убить? Но за что? Может быть, он подозревает, что о всей этой истории я знаю больше, чем на самом деле? Или что мне известно о каких-то других его преступлениях?..»

Он долго размышлял, но ни к какому выводу и решению так и не пришел…

Подойдя к окну, он отдернул гардину и посмотрел вниз, на Бродвей.

Полоса зелени разделяла проезжую часть на две половины. На этой зеленой полоске, изображавшей некое подобие бульвара, там и сям стояли скамейки. На одной из них, колченогой, с облупившейся краской, сидела старушка и кормила голубей.

Рядом со скамейкой стоял… Уолкер.

Заложив руки за спину, он смотрел вверх, на фасад дома, в котором жил Джимми. Стоял он, расправив плечи, широко расставив ноги, неподвижно, как статуя.

Джимми задернул гардину и отступил назад. Теперь он знал наверняка: детектив выслеживал его и ждал удобного момента, чтобы расправиться.

Что ему делать? Позвонить в полицию? Но как они на это отреагируют? И что именно он скажет? До сих пор они ему не верили. С чего это вдруг они поверят сейчас?

Он вспомнил о Хансоне, адвокате. Достал из кармана его визитную карточку, пошел к телефону, который стоял в коридоре.

Хансон снял трубку.

— Да, я слушаю.

— Это Джеймс Джонсон, мистер Хансон, ну да, Джим… Вы велели позвонить вам, если что…

— А-а, Джим! Что случилось? Что-нибудь важное?

— Этот детектив, этот Уолкер… Он меня преследует. Он только и ждет момента, чтобы укокошить меня. Он…

— Ну, ну, ну, вы, кажется, преувеличиваете. Я сегодня наблюдал за ним, когда вы ушли, Джим. Вы его совсем не интересовали. Он за вами не следил, и…

— Вы ошибаетесь, мистер Хансон! Уолкер стоит сейчас под окнами моего дома. Я послушался вашего совета и старался избегать его, но…

— Джим, вы уверены, что это Уолкер? Вам не почудилось? Когда я видел Уолкера в последний раз, он встретил какого-то детектива, и они ушли вместе…

— Может быть, может быть… Но сейчас он стоит внизу, у моего дома… И ничего мне не почудилось, сэр. Я закрылся на ключ. Потом подошел к окну и выглянул на улицу, а он стоит на бульваре и смотрит на мои окна.

— Вы убеждены?

— Сэр, тут не может быть ошибки.

Джимми услышал в трубке глубокий вздох.

— Ну ладно… Вы только не волнуйтесь: он ничего вам не сделает. Оставайтесь в комнате и не обращайте на него внимания. — Хансон замолчал.

Джимми тоже не знал, что сказать.

— А как он себя ведет? — спросил наконец адвокат. — Он вам угрожал?

— Нет, не угрожал. Но в тот раз он тоже не стал угрожать. Просто выстрелил, и все.

— Ладно, ладно, — перебил его Хансон. — Что он делает сейчас?

— Ничего. Стоит рядом со скамейкой на бульварчике и смотрит на мои окна. Мне страшно. Что мне делать, если он…

— Понятно. Я позвоню старшему инспектору и попрошу послать кого-нибудь за Уолкером и спросить его, что ему понадобилось в вашем районе.

— Спасибо, сэр. Но они не поверят ни одному моему слову.

— Вам не нужно и говорить с ними, Джим, я все сделаю за вас. Скажу им только, что вы звонили мне и просили проверить, в чем дело… А вы садитесь за ваши учебники… Словом, отвлекитесь. Как будто ничего не произошло, понимаете?

— Как будто не произошло… Черт побери! Извините, сэр. Но этот человек однажды уже стрелял в меня, и я уверен, что он следит за мной и хочет свести счеты.

— Не преувеличивайте, Джим. По крайней мере, сейчас он сделать это не в состоянии. Дайте мне номер вашего телефона. Как только что-нибудь выяснится, я вам сразу позвоню.

Джимми поблагодарил, положил трубку и вернулся в свою комнату. Оттуда он хотел наблюдать за Уолкером, пока за ним не приедет наряд полиции.

Но Уолкер исчез.

Джимми внимательно осмотрел всю противоположную сторону улицы, потом, забыв об опасности, открыл окно и выглянул. Нет, Уолкера не было.

Сейчас, когда Уолкер пропал из виду, Джимми ощутил еще большее беспокойство, чем прежде. Он пошел к входной двери, чтобы убедиться, на все ли замки она закрыта. Вернувшись в свою комнату, он снова закрылся, сел за стол, открыл учебник и попытался читать, но никак не мог сосредоточиться.

Что делать человеку, который знает, что его хотят убить? Самому расправиться с убийцей? Так всегда бывает в вестернах… Но жизнь не кино.

Мозг Джимми, впервые в жизни парализованный страхом, отказывался служить. Но энергичные, размеренные движения помогли ему стряхнуть оцепенение.