для элитного поселка, где соседи соревновались друг с другом у кого больше флигелей, у кого круче мангальная зона или у кого сауну строили настоящие финны.
На лето семья Миры перебиралась из их двухуровневой городской квартиры в коттедж, там же они проводили новогодние и майские праздники, частенько приглашая Илону и Ригу погостить на несколько дней. И если для первой подруги это было сравнимо с парком аттракционов, то для второй такой отдых был словно санаторным глотком свежего воздуха после тесной квартирки в общаге, где детей было больше, чем квадратных метров.
Илона, отстегнув мешающий ремень безопасности, высунулась наполовину из открытого окна своей мандариновой красавицы. Набрав в легкие побольше воздуха, она крикнула что есть мочи:
– МИ-РА, ВЫХОДИИИ-ИИ-И!!!
Рига краем глаза заметила, что от резкого крика, пронзившего обеденную тишину в Долине Нищих, с многолетнего тополя, встрепенувшись, взметнулись в небо грачи, а с ели чуть не сорвалась бежавшая по ветке белка.
– Давай лучше напишем? – предложила Рига, поежившись от неудобства перед богатеями. В поселке жизнь текла тихо и размеренно, а они с Илоной словно из гетто заявились.
– Сейчас она выйдет, – отмахнулась подруга. Она набрала максимальное количество воздуха в тот момент, когда дверца ворот отворилась. Девушка резко сдулась, издав пукающий звук, напугав еще одну белку. Несчастная рыжуля выронила шишку прямо на голову Мире.
Илона радостно фыркнула и взвизгнула одновременно, от чего создалось впечатление, что девушка чихнула.
– Будь здорова, – проворчала Мира, потирая макушку. Следом за ней из-за дверцы показался чемодан на колесиках внушительных размеров.
Рига вышла из машины, чтобы помочь подруге. Илона выскочила следом. В целях безопасности обитавшие на ближайших елях белки резво ускакали подальше. В то время, как Рига схватилась за ручку чемодана, Илона, словно обезьянка, вцепилась в подругу, уткнувшись ей куда-то в живот.
– Я до последнего боялась, что тебя не отпустят! – призналась девушка, убрав с лица мешающие короткие светлые пряди. Каре оказалось не таким удобным, как она предполагала.
Мира погладила подругу по спине и шепнула, будто ее могли подслушать:
– Папа следит за нами из окна на мансарде, нам лучше поскорее ухать, пока он не передумал.
Илона отстранилась от подруги:
– Ни слова больше! В путь!
– Багажник открой, – напомнила о чемодане Рига. – Мира, что ты там набрала? Ты что, собралась каждый час переодеваться?
Девушка застенчиво пожала хрупкими плечами:
– Там все только первой необходимости. Оставшиеся чемоданы родители привезут с собой на базу.
– И два чемодана будут с туфлями? – выгнула бровь Рига.
Мира, открывая дверцу автомобиля, совершенно серьезно ответила:
– Только один. Остальные с одеждой.
Когда подруги загрузились в салон, Илона напомнила о ремнях безопасности и гордо провела маленькой ладошкой по приборной панели и сидению, обтянутому бежевой кожей.
– Да красиво-красиво, – усмехнулась Рига. Мира поспешила это подтвердить, обведя салон «китайца» восхищенным взглядом.
Подруги знали, что девушка всегда долго хвалилась своими обновками. Когда родители подарили той на день рождения зеркальный фотоаппарат, Илона два месяца не выпускала его из рук, по кругу перечисляя все его фишки и возможности. И делала она это не из хвастовства, скорее было похоже на то, как мать гордится достижениями своего ребенка.
Илона довольно расплылась в улыбке и завела мотор.
– Мурчит как котеночек, – прокомментировала Илона, содрогаясь от удовольствия.
Она стала аккуратно сдавать назад и, наконец, тронулась по неширокой дороге к выезду из Долины Нищих, медленно проезжая мимо коттеджей и особняков, таунхаусов и настоящих замков. У них с Ригой с детства было любимым занятием рассматривать дома и участки соседей своей подруги. Даже несмотря на то, что достаток семьи Илоны был куда выше среднего, до такой роскоши им было далеко.
Они исследовали, пожалуй, весь поселок, когда после четвертого класса, родители Миры забрали Илону и Ригу на целых три недели погостить в коттедже.
Маме Риге было насрать, куда делся один из детей, а с родителями Илоны тогда шли долгие переговоры, но, в конце концов, они сдались. Веским аргументом стала операция и долгое восстановление, из-за чего Мира пропустила всю последнюю четверть. Илона и Рига даже не могли навестить подругу, потому что лечение она проходила в Москве. Только столичному хирургу родители могли доверить сердце Миры.
Она родилась с пороком сердца, к счастью, не самым тяжелым. Но когда девочка рыдала навзрыд или заливисто смеялась, ее губы начинали синеть, а она – задыхаться. Из-за этого с самого раннего детства девочку учили держать эмоции под контролем. После успешной операции у Миры появилась возможность стать «нормальным» ребенком – бегать, беситься, кричать. Но она по привычке держала все в себе, из-за чего казалась слишком серьезной и лишенной чувства юмора. Она просто не научилась шутить и смеяться. Только очень сильное потрясение могло вывести Миру из состояния Принцессы Несмеяны.
– Дом с приведениями обзавелся жильцами? – с разочарованием поинтересовалась Илона, когда они проезжали мимо замка с башенками. В детстве им казалось, что в нем точно обитали призраки – именно поэтому в нем никто не жил, а участок был заросшим и заброшенным.
На деле все было куда прозаичнее – глава семьи, строивший этот замок, обанкротился, поэтому закончить его и справить новоселье так и не вышло. Несколько лет замок обрастал диким плющом и прочими сорняками, пока кто-то его не выкупил и не начал приводить в порядок.
– Да, – кивнула Мира. – Одну из башен отвели чисто для кошек.
– Для кошек? – Рига вывернула шею, чтобы удостовериться, что Мира говорила всерьез. Впрочем, зная подругу, она точно не шутила.
– Их там больше пятнадцати, – подтвердила Мира.
Илона присвистнула:
– Я готова стать шестнадцатой кошечкой. Мяя-яу! Шшш…
Рига хихикнула:
– Ты скорее похожа на чихуахуа – такая же маленькая и агрессивная.
Вскоре особняки начали редеть, и машина свернула на трассу. Мира выдохнула с облегчением. Все это время она опасалась, что папа передумает и лично поедет догонять их на Гелендвагене. С момента операции прошло уже почти восемь лет, а родители по-прежнему переживали за Миру, будто любой выход во внешний мир мог разбить сердце единственной дочери вдребезги.
Девушка покосилась на какую-то гору свертков по соседству, обернутых в вафельные кухонные полотенца, а в салоне машины подозрительно витали вкусные ароматы.
– Илон, а что тут на заднем сидении? – уточнила Мира, берясь кончиками пальцев за краешек одного из полотенец.
Подруга отозвалась:
– А, это мамусик собрала
