тебе пора бы замуж. Я обсужу это с Инваром. Кстати, насколько я помню, у тебя был воздыхатель, герцог Андевиальде. Можешь продолжить с ним отношения.
– Мы с тобой обе знаем, почему он так увивался за мной! Приворотное зелье!
– И что с того? Какая разница? У тебя в руках был мешок с деньгами. К тому же упакованный в качественную блестящую обёртку. Что тебе в этой жизни не хватало? Ты увела у меня единственную радость в этом доме! Инвара! Ты думаешь, я тебе его отдам?
– Я тоже не собираюсь отдавать его вам! Я мать его сына!
– У Инвара пока нет отцовских чувств к мальчику. А его сын записан на меня. Так что ты нигде ничего не докажешь!
Ссору пришлось прервать из-за вошедшего в комнату Инвара.
– Почему мои девочки ругаются? – расплылся он в улыбке.
Инвар подошёл к раскрасневшейся Милице, обнял её и поцеловал в губы. От неожиданности Лилия замерла на месте. Её руки нервно затряслись. Мужчина, который ласкал её ночью, сейчас, наплевав на её чувства, не стесняясь, целовался с её дочерью.
– Любовь моя, мы с мамой обсуждали новинки моды, – соврала Милица, нежно проведя кончиками пальцев по красивому лицу Инвара.
– Мои умницы. Несмотря на грустные мероприятия в нашей семье, жизнь продолжается.
Ещё раз поцеловав Милицу, он подошёл к Лилии.
– Моя красивая кошечка грустит, – улыбнулся он, погладив Лилию по голове.
– Вы отвратительно себя ведёте, – нахмурилась Лилия, стараясь отстраниться от него.
– Я? С чего вы взяли. Я просто не могу без вас обеих. Лилия, хватит дуться. Для всех вы убитая горем вдова. Милица тоже будет соблюдать траур по отцу. А я буду утешать вас обеих. Так что не будем выносить сор из избы. Не забывайте, наследник состояния маркиза я. А насколько я буду к вам благосклонен, зависит исключительно от вас, мои кошечки.
Инвар на глазах у ещё сильнее покрасневшей от ревности Милицы, с силой прижал к себе сопротивляющуюся, недовольную его поведением Лилию и властно поцеловал в губы.
– Не дёргайся… Теперь будет так, как я захочу… Ты поняла меня? – Инвар упивался властью над женщиной.
Лилия молчала. Её взгляд был полон гнева. Инвар злился, хотелось покорности от когда-то любимой женщины. Придерживая Лилию за талию, он подвёл её к Милице. Ладонь мужчины легла на ягодицу молодой любовницы.
– Вот теперь мы одна дружная семья. Любящая меня мачеха и ласковая сестрёнка, – Инвар цинично целовал женщин по очереди, погружая язык в рот. – Кто сейчас пойдёт меня утешать?
– Я, – кокетливо произнесла Милица, с вызовом взглянув на пытающуюся отстраниться от Инвара мать. – С мамой ты был ночью.
– Никаких мам, любовь моя. Называй её по имени, Лилией. Она слишком молода, чтобы быть мамой и тем более бабушкой, – ласковым голосом, с придыханием промурлыкал Инвар, стараясь ещё сильнее позлить Лилию.
Раздался стук в дверь. Боясь, что их увидят в нелицеприятном виде, дамы тут же отпрыгнули в стороны и принялись поправлять складки на платьях.
– Да, – недовольно скривился Инвар, в ожидании очередных дурных новостей.
Дверь распахнулась, и на пороге появился одетый в униформу дворецкий. Вышколенный покойным Чарльзом, он склонился в поклоне.
– Маркиз, к вам прибыли с визитом герцоги Андевиальде. Прикажите принять?
– Проводите их в гостиную на первом этаже. Мы сейчас спустимся, – нахмурился Инвар. Визит герцогов Андевиальде не предвещал ничего хорошего. Слегка прищурив глаза, он посмотрел на дам. Женщины поняли его без слов. Втроём они вышли из комнаты и спустились в гостиную.
Наира и Ричард стояли посреди роскошной гостиной. Ожидая хозяев, герцогиня кончиками пальцев нервно теребила носовой платок. Ричард старался внешне выглядеть спокойным, но в душе переживал не меньше матери.
– Здравствуйте, рад приветствовать вас в моём поместье, – наигранно расплылся в улыбке Инвар. Дамы, скромно опустив глаза в пол, присели в реверансе.
– Здравствуйте… Мы с матерью услышали о произошедшем в вашей семье горе и явились принести соболезнования, – тщательно подбирая слова после двухлетнего молчания, сдержанно ответил Ричард. Хоть он и старался смотреть на Инвара, но взгляд его глаз то и дело перемещался на любимую Милицу. Девушка словно замерла на месте, боясь поднять на него глаза. Когда-то красивый Ричард сейчас был безобразен в своём облике.
– Да… Увы… Отец скоропостижно скончался, – тяжело вздохнул Инвар. – Так что теперь мне, как единственному мужчине в доме, придётся заниматься хозяйством и обеспечивать достойную жизнь сестре и вдове отца. Какая утрата для нас.
– Я бы хотел поговорить с вашей сестрой наедине, если вы позволите, – собрав волю в кулак, неторопливо вымолвил Ричард. Сейчас он сосредоточенно вспоминал заготовленные фразы. Но всё, как назло, улетучилось из головы.
– У меня нет тайн от брата, – Милица, не скрывая брезгливости, смотрела на герцога. – И осмелюсь вам напомнить, если вы на каторге забыли об этикете, крайне неприлично оставаться наедине с незамужней девушкой!
– Простите, я действительно забыл, – Ричард подумал, что в его случае будет более правильным не спорить. – Я не имел никаких дурных намерений по отношению к вам. Я просто хотел спросить, могу ли в будущем рассчитывать на вашу благосклонность? Когда поправлюсь.
– Я убита постигнувшим нас горем. И не готова сейчас вести подобные беседы, – брезгливо поморщив носик, ответила Милица.
– Простите, что вмешиваюсь, – произнесла Лилия, быстро сообразив, что у неё появился шанс убрать соперницу. – Милорд, моя дочь сейчас действительно убита горем, впрочем, как и мы все. Давайте вернёмся к этой теме после предания земле тела моего мужа. Думаю, моей дочери совершенно не помешает ваша поддержка. Я не буду возражать, если вы пригласите её на свидание.
– Что?! – не сдержала эмоций Милица. Она перевела полный гнева взгляд на мать. – Какое свидание? С кем? С этим уродом? Ты в своём уме?
– Дорогая, я бы попросила тебя, – мать попыталась сгладить назревающий конфликт.
– Милица, успокойся! – прикрикнул на неё Инвар. Тут же он бросил мимолётный взгляд на Лилию, давая красноречиво понять, чтобы она замолчала. – Простите, моя сестра в горе и не понимает, что говорит. Не далее как полчаса назад мы общались. Милица очень любила отца и пожелала соблюдать траур.
– Не стоит извиняться. Я понял, что должен забыть вашу сестру, – с расшатанной на каторге нервной системой Ричард с трудом сдерживал слёзы от позора и унижения. Не так он представлял встречу с любимой девушкой. Он не рассчитывал, что Милица бросится в его объятия. Но даже не мог предположить, что она будет с ним столь жестока.
– Я бы тоже хотела вставить своё слово, – произнесла Наира, оскорблённая пренебрежительным отношением к её любимому сыну. – Мой сын провёл на каторге два
