как минимум, две тонны металла, а то и больше.
Их аргументы и опасения были вполне резонны, поэтому я предложил заменить железо на пластик.
— Пластик? А что с ним будет, когда этот ваш пластмассовый обвес оторвётся и, ударившись о винт, разлетится во все стороны? — риторически спросили они, но как-то не очень уверенно.
Я предложил всё же, более детально обдумать эту идею, полагая, что что-то в этом есть. И мы стали искать...
В конце концов, нам удалось найти вид пластика, который удовлетворял бы конструкторов по прочности. Предполагалось, что к корпусу вертолёта тюнинг будет крепиться с помощью винтов и клёпок.
За лётные характеристики измененного вертолёта конструкторы, естественно, не ручались. Но я и не собирался особо нигде на нём летать. Предполагалась его снять всего несколько раз. Пару раз стоящим на поле с работающими винтами и лишь один раз ему предстояло подняться в воздух. В планах было то, что он взлетит метров на пятьдесят вверх, после чего пролетит над джунглями около ста метров. Не думаю, что при хорошей погоде и безветрии, для этого вертолёта, пусть даже и «модернизированного», такой полёт мог бы представлять серьёзную опасность. Но на всякий случай, в целях ещё большей безопасности, для управления данной модели я приказал найти отважного пилота, который не только бы умел управлять вертолётами Ми-8, но и умел бы совершать прыжки с парашютом с малых высот.
Отдав чертежи с деталями инженерам-конструкторам, которые должны были сделать необходимые формы обвеса, занялся проблемой пулемёта. А проблема там была всего одна — дело в том, что таких ручных пулемётов в реальном мире не существовало.
Эти пулемёты с вращающимися стволами были стационарными и устанавливались они либо на вертолеты, либо на колёсную/гусеничную военную технику и корабли. И дело там было не только в большой массе самого оружия, не только в сильной отдаче, которую человек не смог бы нормально выдержать, но и в том, что стволы пулемёта при стрельбе должны были вращаться электроприводом. Также оставался открытым вопрос, как эту «дуру» главный герой будет держать в руках.
Разумеется, ответы на всё это я знал, ибо смотрел фильмы о том, как снимали интересующий нас фильм в том времени. Так что ответы на все эти вопросы у меня были. В отличие от инженеров-конструкторов, которых я «своими» идеями постоянно вводил в ступор.
— Откуда ты всё это знаешь?! — вопрошали они.
— Ну, включите логику, уважаемые товарищи, — отвечал им я. — Пулемёт имеет большой вес. Держать его без ручки неудобно. А значит, нужна ручка наподобие тех, что есть на ручных бензопилах. Далее — отдача. Она очень большая. Следовательно, из патронов для этого пулемёта нужно извлечь не только пули, но и часть пороха. Что же касается того самого электропривода, то подключать это чудо конструкторской мысли мы будем через провод к электрогенератору.
Сам же пулемёт достать оказалось не проблема. Их было в достаточном количестве на складах трофейного оружия на оружейном Тульском заводе. Туда их привезли из Вьетнама, где они достались в качестве трофеев со сбитых вертолётов и другой подбитой техники.
В общем, до этого момента насчёт «главных» предметов используемых в фильме я не переживал. А вот теперь в душе появилась тревога. Успеют ли рабочие и инженеры сделать всё в срок, если срок этот так сильно сократился?
«Будем надеяться, что успеют», — быстро проанализировал всё это я, и вновь стал слушать докладчика.
Тот же тем временем оторвался от чтения листа, и посмотрев мне прямо в глаза, произнёс:
— Третье: Александру Васину предписывается срочно написать новые песни для его немки.
— Э-э, чего?! — обалдел я. — Моей?
— А чьей?
— Вы же сами сказали: «Что ясно, мол, что ничего пока не ясно. Что, мол, будет экспертиза… И только тогда…» Так что не моя она. Во всяком случае, пока.
— Не придирайся к словам, — отмахнулся мидовец. — Ты лучше песни напиши. И чем быстрее напишешь, тем лучше.
— Лучше? Для кого?
— Для тебя, в первую очередь!
— Для меня и так нормально, — не согласился я и неожиданно для всех выразил протест: — Я протестую!
— Чего?!
— Не хочу я ей ничего писать! И не буду.
— То есть как? — обалдел Лебедев.
— А вот так! Музы у меня нет. Да и не собираюсь я писать песни в принудительном порядке.
— Саша! Прекрати! — влез в разговор Минаев. — Ты прекрасно понимаешь, что песни написать надо. Ты же это понимаешь?
— Нет!
— А ты пойми, что это нужно. Нужно для дела. В конце концов, неужели ты не хочешь сделать своей, гм, немецкой знакомой сюрприз.
При этих словах Лебедев с Кравцовым прыснули, закрывая ладонями рты.
— Что? — не понял представитель Минкульт.
Те вновь прикрыли рты, конвульсивно содрогаясь.
— Я не понимаю? Что? Я что-то не то сказал?
— Да. Не то, — сдерживая смех, произнёс полковник. — Ты сказал о сюрпризе. Сюрпризе, который Васин должен сделать Марте.
— Это так. Всё правильно. Я так и сказал. А что тут не так? — не понимал тот.
— Ну, так Васин же уже сделал ей один сюрприз. Ты считаешь этого недостаточно?! — уже не сдерживая смех, заржал Кравцов.
Сразу за ним не выдержал Лебедев, заливаясь безудержным смехом. Потом подхватил я и только после этого, поняв какой каламбур сморозил, к нам присоединился Минаев.
Смеялись мы от души. Смеялись, вытирая слёзы. Краснели, ухали, кряхтели, крякали и не могли сдержать этот приступ всеобщего веселья.
Наверняка, сторонний наблюдатель, если бы такой нашёлся, увидев нашу истерику, покрутил бы пальцем у виска. А затем сказал бы, что в такой момент, когда судьба и будущее всех присутствующих висит буквально на волоске, такое безудержное веселье, по меньшей мере, не вовремя и больше походит на сумасшествие и пир во время чумы.
Но нам было в этот момент абсолютно всё равно, ибо этим весёлым смехом, все мы, буквально скидывали с себя сильное напряжение, что скопилось в нас за долгие часы последних суток.
Глава 7
Через пару минут Лебедев решил прекратить веселье и, хлопнув ладонью по столу, посмотрев на меня, сказал:
— Итак, ты понял приказ? Повтори.
Я повторил.
— Нет, неправильно! — покачал головой начальник экспедиции. — Не «запишем потом»… А нужно сделать запись прямо сейчас!
