был и душ и туалет. Да, пришлось применить административный ресурс, чтобы такую роскошь выбить лично для себя. Но мне это было нужно не только для того, чтобы удовлетворять свои потребности с большим комфортом, а для того, чтобы как можно меньше передвигаться по кораблю. Почему? Да потому что любая моя встреча с кем-либо сулила огромное количество бесконечных разговоров. Все, от актеров до пассажиров, желали со мной пообщаться по поводу и без. Это было просто бедствие какое-то. Невозможно было и шага ступить, чтобы кто-то со мной не заговорил.
Я не страдал «звёздной» болезнью. Общение с людьми мне было не чуждо и не в тягость. В тягость мне было бесконечное общение, у которого не было видно ни конца, ни края.
Нет, конечно, людей я понимал. Им, разумеется, было очень интересно поговорить со звездой мировой величины. Узнать, как он живёт, как пишет музыку, романы. Как снимает фильмы? Какая у него семья? И в каком он учится институте? Понять-то это было можно, но вот принять — нет. Все эти бесконечные разговоры ни о чём отнимали у меня огромное количество времени. Я говорил в коридорах, на лестницах меж палуб и на всех четырёх палубах, в трюме, в столовой, в спортзале да вообще везде. Это так напрягало, что если бы мне ещё предстояло вести беседы в санузле, то я бы, возможно, сошёл с ума.
Корабль — замкнутая экосистема, так что общения с другими пассажирами было не избежать. Но, тем не менее, я старался такое общение, по возможности, ограничить. В конце концов, в один из дней после того, как я проделал пятиминутный путь от капитанского мостика до второй палубы за сорок минут, ибо пришлось разглагольствовать с десятком пассажиров о будущем нашего кинематографа, я пожаловался лично товарищу Лебедеву.
Тот меня выслушал. Согласился с моими доводами и выделил мне каюту с санузлом. А заодно издал приказ, согласно которому, без его личного разрешения, кому бы то ни было, под страхом высылки на Родину, со мной запрещалась говорить! Это немного остудило пыл жаждущих общения с милым бывшим пионером, но полностью, естественно, не прекратило.
Быстро ополоснулся, причесался, оделся и пошёл к начальнику экспедиции, чтобы узнать, удалось ли связаться с Центром?
Застал его в тревожном расположении духа. Он был хмур и неразговорчив. В двух словах описал ситуацию. Как оказалась, связь была, но ничего конкретного там не сказали. Они выслушали «мою версию событий», сказали, что конкретные инструкции мы получим при следующем сеансе связи ранним утром и дали отбой.
— Что ж, придётся ждать, что скажет Москва, — устало констатировал Лебедев и отправил меня восвояси.
Глава 5
Утром за мной не пришли. Мне очень хотелось узнать, как дела и что моему руководству сказало их руководство. Но я держался и не пошёл узнавать, ибо как говорится: чем дальше от начальства, тем спокойней. Зашёл за мамой и мы, захватив по дороге Юлю с Севой, пошли завтракать.
В общей столовой встретили, сидевшую за столиком, компанию американцев. Увидев нас, они призывно замахали руками, предлагая присоединиться к ним — сдвинуть столы. Но устраивать банкет в тревожное время мне совершенно не хотелось, поэтому я отрицательно помотал головой и показал на кисть руки, мол, времени нет.
Те не настаивали, а согласно кивнув, мол, поняли, вновь погрузились в свою беседу. И только юные дочки помощника посла нет-нет, да кидали на меня быстрые и плотоядные взгляды. Было очевидно, что они действительно покорены моим творчеством, а может быть и не только творчеством, но и мной. Понимая это, на горизонте замаячило сразу несколько вопросов: «Что мне с этим делать? И вообще, нужно ли мне это?»
В сфере последних событий можно было точно сказать, что такое «счастье» и лишняя «заморочка» сейчас абсолютно не вовремя. Да, они симпатичные, но мне сейчас не до них. Мне бы с Мартой разобраться, а если ещё и они… Нет, как говориться: «Боливар не выдержит двоих».
«В общем, Вася, нет!» — чётко сказал себе я, приняв решение.
Но другая моя часть мгновенно взбрыкнула и усомнилась в правильности решения:
«А что же я всё про себя, да про себя? А как же страна?»
«А причём тут страна?»
«Ну как же, эти две милые девицы не просто гражданки иностранного и по сути враждебного государства. Они ещё и дочки заместителя посла. А это уже другой коленкор! Вдруг эти две симпатичные няшечки могут принести пользу нашей стране?»
Такой поворот вопроса заставил задуматься.
«И что, мне вербовать их, что ль? — удивлённо спросила одна часть меня другую и, понимая всю безбашенность другой половины, тут же заметила: «Без разрешения компетентных органов, такие штуки не позволительны! От слова совсем!»
«Ну, я же и не буду вербовать, — отмахнулась не покойная часть и, лукаво улыбнувшись, добавила: — То есть, это будет не совсем вербовка. Я просто сделаю помощника посла своим должником».
«Как это?»
«А очень просто, я сделаю из его дочек певиц. Вполне очевидно, что они мои фанатки, так почему бы не воспользоваться моментом? Чик и в дамках!»
«В дамках-то — оно понятно. Но…»
«Никаких «но». Есть шанс — нельзя упускать!»
«То есть ты хочешь провернуть тот же трюк, что и с Мартой? А ты не забыл, чем такие трюки заканчиваются?»
«Помню! На этот раз я буду осторожнее!»
— Я сейчас подойду, — быстро произнёс я и, оставив свою компанию за столиком, ушёл к себе в каюту.
Вернулся в столовую через пять минут и, держа в руках две пластинки, подошёл к американцам. Ещё раз поздоровался, ловя вожделенные взгляды сестёр и, улыбнувшись, произнёс:
— Милые дамы, вчера я, к сожалению, совсем забыл подарить вам свои пластинки, на которых собирался сделать дарственные надписи. Прошу меня за это извинить. Сейчас мы исправим эту оплошность. Так что вы хотели, чтобы я вам написал?
Не прошло и пяти минут, как я исписал различными пожеланиями оба конверта от пластинок и передал их в счастливые руки девушек.
— Большое Вам спасибо, Александэр. Эти пластинки будут стоять у нас в гостиной на самом видном месте, — поблагодарил их папа и протянул мне руку.
Я пожал её в ответ и, как бы невзначай, пошутил:
— Если помещение достаточно большое, то там может поместиться много пластинок.
— Да. Это так. Гостиная довольно просторная. Так что в ней хватит места и для других ваших пластинок, которые
