связь плохая. Так что ты не волнуйся! Песни я тебе напишу новые! Прямо на днях и напишу. Как будет возможность, мистер Тейлор тебе их сразу же привезёт. Так что считай этот вопрос закрытым. Пока займись здоровьем! Поняла? Хорошо! Так что давай, до свидания! Созвонимся!
На том конце провода попытались что-то ответить, но я не дал этого сделать, а сразу же дал отбой связи, повесив трубку. После чего задумчиво уставился на телефон, ибо до мозга дошло то, что я услышал в последние мгновения.
— Васин. Ты чего? — не понял моего ступора Кравцов.
Я обернулся и растерянно посмотрел на Лебедева.
Тот понял, что что-то пошло не так, и сухо приказал:
— Доложи.
— Да, собственно, докладывать-то нечего. Там, собеседником моим вроде бы не Марта была.
— А кто? С чего ты взял?
— А с того, что когда я вешал трубку, то услышал фразу, которую сказал кто-то другой.
— Кто? Что сказал? Чего ты мнёшься?! Говори уже! Что сказали на том конце провода?
И я процитировал:
— Алло! Это не Марта. Это её папа…
И на капитанском мостике мгновенно повисла мёртвая тишина.
Я покосился на висящий на стене телефон, а затем вновь перевёл взгляд на Лебедева, который встревожено тоже смотрел на телефонный аппарат.
К счастью, тот молчал.
— Ух-х… Ладно, — наконец взял себя в руки Лебедев. — Ты всё нормально сказал. В этом плане не подвёл, — и обратился ко всем: — Товарищи, нам необходимо срочно провести совещание. Приглашаю всех немедленно пройти за мной.
Через пять минут мы сидели за овальным столом в каюте мидовца.
— Всё! Никаких разговоров с немцами пока не получим инструкции из Москвы! — взял слово хозяин апартаментов и по совместительству начальник нашей экспедиции. — Никаких! — Посмотрел на капитана и спросил: — Связь с Москвой есть?
— Нет, — отрицательно покачал головой тот.
В помещении нас было пятеро: капитан корабля, Кравцов, Лебедев, Минаев и я. Все были сосредоточенны и внимали начальству.
— Это нонсенс! — недовольно выкрикнуло это самое начальство в лице Лебедева. — Советский корабль не может связаться с Родиной, а с немцами — запросто. Что это? Саботаж?!
— Очень сильные помехи, — вновь пожал плечами капитан. — Сами видите, как стихия разбушевалась. Я приказал радисту постоянно вызывать Москву.
— Но безрезультатно?
— Пока, да.
— Плохо!
В этот момент в дверь постучали.
— Войдите, — недовольно произнёс Лебедев и, посмотрев на меня, сказал: — Васин, открой, ты рядом.
— Так она открыта, — посмотрел я на замок.
— Кто не закрыл дверь перед важным совещанием?! — прошипел мидовец, обводя нас хмурым взглядом.
Мы молчали, пытаясь вспомнить, кто входил последним.
Мидовец хмыкнул и вновь произнёс:
— Входите. Открыто.
Но дверь не открылась. Вместо этого вновь раздался тихий аккуратный стук.
— Чёрт-те что происходит, — зло выдохнул мидовец и встал. Быстрым шагом подошёл к двери и с силой открыл её.
— Здравствуйте, товарищ Лебедев, — произнесли за дверью на английском. Из-за того что мидовец закрывал проём своим телом мы не видели кто пришёл, но судя по всему это явно был кто-то из американской делегации, что была включена в состав нашей экспедиции.
Мидовец кашлянул и дружелюбно произнёс:
— Гуд монинг, мистер помощник посла. Good morning, мистер Тейлор. Гуд монинг, господа.
— Good morning, — произнёс хор голосов в ответ.
«Ясно. Посол и его свита идёт завтракать», — сообразил я.
И не ошибся.
— Мистер Лебедев, мы шли на завтрак и решили с мистером Тейлором зайти к Вам, чтобы прояснить один небольшой нюанс.
— Товарищи, вы все свободны, — обернувшись к нам, сказал мидовец и, посмотрев на меня, добавил: — Васин, ты не уходи. Подожди меня, пожалуйста, в коридоре. Мне с тобой потом нужно будет быстро переговорить.
Я пожал плечами и вместе со всеми вышел в коридор. Мы поздоровались с иностранцами.
— Доброе утро, Александер! — улыбнулся помощник посла. — Как вы себя чувствуете?
— Спасибо. Хорошо, — пожал я протянутую руку. — А Вы как?
— Тоже хорошо. Несмотря на погоду за окном, жизнь продолжается.
— Полностью с вами согласен, — вздохнул я и пожал руку что-то хотевшему мне сказать Тейлору. — После поговорим.
— Окей, — кивнул продюсер.
Сбив настрой неугомонного продюсера, собрался отойти в сторону, но первый помощник посла меня остановил.
— Мистер Александер, я обещал, что не буду Вам докучать. Но не могли бы Вы мне оказать небольшую услугу?
Все присутствующие быстренько навострили ушки.
Я улыбнулся в ответ и доброжелательно поинтересовался:
— О чём идёт речь?
— Пустяки, — вновь улыбнулся тот. — Не могли бы вы написать несколько слов на память моим дочерям на обороте одной из Ваших пластинок? Вы моих девочек видели. Они Ваши поклонницы.
Лебедев с Кравцовым моментально расслабились, в который уже раз за сегодня облегчённо вздохнув.
— Конечно. Не вопрос. Где писать и кому?
— Давайте мы подойдём к вам после завтрака. Сейчас мы с мистером Тейлором направляемся в ресторан. Мои дочки чуть задержались и вскоре нас догонят. Не хотите присоединиться?
— Нет. Спасибо. Я уже отпотчевал.
— Хорошо. Тогда, Вы не будете против, если мы перекусим и через час к Вам зайдём?
— Договорились.
— Отлично!
Помощник посла, Тейлор и двое сопровождающих лиц из МИД прошли в апартаменты мидовца и стали рассаживаться.
— Васин, никуда не уходи. Подожди меня здесь, — напомнил Лебедев и, показав кивком Кравцову, чтобы тот тоже остался в каюте и закрыл дверь.
Капитан корабля с Минаевым ушли, а я остался стоять в коридоре один.
Прислонился лбом к стене, на которой висел светильник и закрыл глаза.
— Ну, блин, и дела, — прошептал я, стараясь вновь и вновь ответить на вопросы: «Как такое могло произойти? И что теперь мне делать?»
Ну, собственно, на первый вопрос ответить было просто, ибо я частично помнил, как, где и когда это всё происходило — в ФРГ, на студии, в вагончике, в автобусе, в автомобиле, на креслах, кроватях, в ванных и ещё где-то...
Поэтому ответ на этот вопрос был. А вот на второй — что делать?..
Впрочем, был ответ и на второй. Ответил я на него сразу, как только услышал новость от Марты.
Страшно ли мне было на него отвечать? Страшно ли мне было
