Мои соски, чувствительные и опухшие от его рта, задевают кровать, отчего по коже пробегают мурашки.
— Паркер, — стону я, пока он проводит членом по моей влажной середине, сосредоточившись на пульсирующем клиторе, — пожалуйста.
— Блядь, мне нравится слышать твои мольбы.
С этими словами он снова входит в меня с такой силой, что меня отбрасывает к изголовью кровати. Мои руки сжали постельное белье, пока он трахает меня, удерживая равновесие, мягкая ткань его простыней заглушает крики, которые срываются с моих губ, пока я вжимаюсь лицом в кровать.
И только когда я думаю, что не выдержу больше ни секунды, ни одной унции удовольствия, он опускает руку вниз и большим пальцем массирует мой клитор. Оргазм настигает меня так внезапно и так неожиданно сильно, что я падаю на матрас с придушенным криком.
— Блядь, блядь, блядь, блядь, — хрипит он, глубоко входит в меня и отпускает. Его большие руки сжимают мои половинки, раздвигая их, когда он входит в меня. Я чувствую тепло его спермы, когда он кончает внутри.
Его толчки замедляются, а пальцы танцуют вдоль моего позвоночника, когда он остается во мне, пока эрекция не спадает, а затем мягко выходит из меня. Он торопится в ванную, чтобы вернуться с теплой тряпкой.
— Не будь таким милым, Паркер, — я стону, переворачиваясь на спину, но он не обращает на меня внимания и раздвигает мои бедра, проводя теплой влажной тряпкой по моей слишком чувствительной киске, вытирая липкость между ними.
Закончив, он бросает тряпку в корзину для белья и заползает обратно в постель, обхватывая меня руками и прижимая к своей сильной груди.
Я не пытаюсь больше ничего сказать, потому что, по правде говоря, даже не уверена в том, что могу говорить.
Мы оба только что пересекли территорию, с которой не сможем вернуться, и я даже не уверена, хочу ли этого.
Глава 4
— Я случайно переспала с Паркером, — я выпаливаю эти слова, как только моя лучшая подруга Кэсси отвечает на звонок по FaceTime.
Ее глаза расширяются, а челюсть падает.
— Что ты сделала?
Осознав, что она так громко кричит, что ее, наверное, слышит весь офис, она понижает голос и быстро оглядывается по сторонам.
— То есть… лучший друг твоего брата и мужчина, по которому ты сохла с подросткового возраста?
— Да, Кэсси, есть только один Паркер. Тот самый Паркер. Доктор Паркер Грант. Парень, который зарабатывает на жизнь тем, что лечит детей и помогает старушкам переходить улицу.
Я опускаюсь на мамин диван, прекрасно понимая, что все мое тело болит самым восхитительным образом.
Слава Богу, что она в продуктовом магазине, иначе этот разговор был бы невозможен. У Стейси слух как у ястреба, и одно упоминание о мужчине заставило бы ее прибежать.
— Как это могло произойти случайно? Очевидно, ты не просто споткнулась и упала на его член.
— Очевидно, это был скорее медленный спуск, — я усмехаюсь, когда она закатывает глаза. Хотя это похоже на правду. Мы же не планировали устроить умопомрачительный секс на одну ночь. Просто так получилось, и я ни секунды об этом не жалею.
Но это не значит, что он выиграет пари. Я по-прежнему категорически против Рождества, но я за секс.
— Все началось с того, что он нарядился сексуальным дровосеком. Ладно, на нем был старый хенли и потертые джинсы, обтягивающие его задницу, и я изо всех сил старалась сосредоточиться на том, что я делала, а я помогала ему украшать елку, но потом наступил этот момент… уф, я не знаю, Кэсси. Он такой горячий.
Кэсси качает головой, ее длинные рыжие волосы падают вокруг нее занавесом.
— Ты вернешься в Нью-Йорк меньше чем через неделю, Квинн. Это ужасная идея. Что, если ты начнешь испытывать к нему более глубокие чувства?
Я хмурю брови от ее слов.
— Ни в коем случае. Никогда. Во-первых, я сильнее этого, во-вторых, это просто секс. Бессмысленный, хотя и невероятный секс. Ничто не помешает мне сесть на самолет и вернуться домой после обязательных праздничных мероприятий, ясно?
Она не выглядит убежденной, но все равно кивает.
— Мне нужно вернуться к работе. Еще три дня, и я уеду отсюда до Нового года. Держи меня в курсе, хорошо? И, пожалуйста, ради Деда Мороза, думай мозгами, а не вагиной, хорошо?
— Конечно, — я машу ей и завершаю разговор, бросая телефон рядом с собой на диванную подушку, пока обдумываю ее слова.
Если двое взрослых людей занимаются сексом по обоюдному согласию, это не значит, что в этом должны быть замешаны чувства.
Через несколько минут мой телефон звонит. Я опускаю взгляд, вижу на экране имя Паркера Гранта и резко сажусь.
Не могу перестать думать о тебе после прошлой ночи. Заехать за тобой в восемь для второго дня?
Второй день?
Я стону и опускаюсь на диван. Опять рождественские пытки?
Я даже не пытаюсь понять, что он думает обо мне. Нам нужно четко поговорить о том, чем была и чем не была прошлая ночь, и я коротко отвечаю.
Договорились.
Остаток дня я провожу с мамой и Оуэном, устанавливая все украшения на улице, включая надувного Санту высотой в десять футов, со всеми восемью оленями и Рудольфом во главе. К тому времени, когда мы заканчиваем, я отвратительна и вся в грязи, а мои ботинки промокают насквозь.
Я бросаюсь наверх и быстро принимаю душ, не забывая отшелушить и побрить все участки тела, до которых могу дотянуться, на случай, если мне случайно доведется провести еще одну ночь умопомрачительного секса с Паркером, а затем не спеша завиваю волосы и наношу макияж.
Не то, чтобы у меня было какое-то намерение повторить. Ну, я думаю.
Я понятия не имею, что Паркер готовит на сегодняшний вечер, поэтому выбираю джинсы и толстый свитер в сочетании с сапогами до колен.
Накидываю пальто и шарф, затем беру шапку, чтобы положить ее в сумку. Снова идет снег, толстый белый слой покрывает землю, температура на улице падает.
Когда уже почти восемь, я спускаюсь вниз и застаю маму, Оуэна и Кэри за столом в столовой, играющих в «Эрудит».
— Куда это ты собралась так поздно? — спрашивает Оуэн с коварной ухмылкой на лице, которая напоминает мне о том времени, когда мы были подростками.
— Я встречаюсь с другом за ужином.
— В восемь часов? — скептически спрашивает он.
Мама толкает его, качая головой.
— Оуэн Майкл, оставь свою сестру в покое. Клянусь, ты обращаешься с ней так, будто она еще ребенок, она уже совсем взрослая.
Я скрещиваю руки на груди.
— Да, в восемь часов, если хочешь знать. Я вернусь поздно, не ждите меня.
Только я собираюсь захлопнуть входную дверь, как слышу мамин оклик.
— Твой комендантский час — час ночи, милая!
Как будто она только что не сказала моему брату, чтобы он перестал обращаться со мной как с ребенком. Господи, да я уже взрослая.
Я не должна удивляться, даже если и взрослая. Оуэн был моим защитником всю мою жизнь, и, очевидно, не перестанет, даже когда мне будет за сорок.
К счастью, грузовик Паркера подъезжает к обочине ровно в восемь часов, спасая меня от того, чтобы замерзнуть на крыльце.
Он обходит грузовик, засунув руки в карманы, и смотрит на меня с ослепительной улыбкой, от которой у меня замирает сердце.
Прислонившись к пассажирской стороне, он скрещивает руки на груди и ждет, пока я дойду до него по дорожке.
— Привет, — говорю я, задыхаясь от стука своего сердца.
Меня не должно так трогать его присутствие. Паркер Грант заставляет меня снова почувствовать себя подростком, пробуждая старые чувства и заставляя мое сердце биться в груди.
— Привет, — отвечает он, притягивает меня к себе и целует в щеку, после чего открывает пассажирскую дверь, чтобы я могла залезть внутрь. Оказавшись внутри, он поворачивается и смотрит на меня, стягивая с головы серую шапочку.
