Распознавание кажется довольно простым делом, но, как я уже сказала, это заблуждение, и, честно говоря, мы в этом не виноваты. Не забывайте, что организм реагирует на эмоции первым и часто заставляет нас замолчать или закрыться. В этом первом сценарии гораздо проще отдаться во власть эмоциями: «Мой босс – дурак. Тодд вообще подхалим. Так что какая разница? Эта работа – отстой, а наша компания – просто шарашкина контора». Никакого признания эмоций. Никакого интереса к эмоциям.
Во втором сценарии можно попробовать несколько вариантов, более легких, чем работа с эмоциями. Можно спорить с критическими замечаниями отца и сделать еще хуже; можно начать планировать, как произвести на него впечатление в следующий раз. Можно переложить свои эмоции на мужа беспричинной истерикой, попробовать залить обиду пивом, то есть все, что угодно, чтобы забыть о критике. Можно разозлиться и обвинить детей в том, что они производят плохое впечатление, можно всю дорогу домой обещать себе никогда больше не видеться с отцом… Этот список вы можете продолжать почти до бесконечности.
Противоположность признания, что мы что-то чувствуем, – отрицание своих эмоций. Противоположность любознательности – разобщение. Когда мы отрицаем то, что с нами произошло, и пытаемся абстрагироваться от неприятных эмоций, они не уходят. Напротив, они завладевают нами и начинают определять наши поступки.
Наша работа заключается в том, чтобы не отрицать свершившееся, а бросить ему вызов – подняться, осмыслить реальность, разобраться в случившемся и принять правду таким образом, чтобы добраться до момента, когда мы подумаем: «Да. Именно это произошло. Это моя правда. И я буду выбирать, как закончится эта история».
В следующих главах я хочу поговорить о двух составных частях процесса распознавания: распознавании своих эмоций и желании интересоваться ими. В частности, хочу рассмотреть, какие препятствия стоят на пути этих усилий и как можно развивать новые практики, которые дадут нам инструменты и мужество для признания своих ошибок и недостатков.
Распознавание эмоций
Распознавать свои эмоции нам мешает то же самое, что стоит на пути других типов мужественного поведения: страх. Нам не нравится испытывать сильные эмоции, к тому же нас беспокоит, что могут подумать люди. Мы не знаем, что делать с дискомфортом и уязвимостью. Эмоции способны приносить очень неприятные ощущения, в том числе физические. Мы можем чувствовать себя незащищенными, подверженными опасности, ощущать большую неопределенность. Наш инстинкт советует нам бежать от боли. На самом деле большинство людей никогда не пробовало переживать дискомфорт, чувствовать его или говорить о нем. В основном мы его отгоняем, отрицаем или притворяемся, что его нет. Если к этому добавить инстинктивное стремление избежать боли, то легко понять, почему «сбрасывание эмоций» входит в привычку. И природа, и воспитание ведут нас к тому, чтобы мы частенько перекладывали неприятные эмоции и ощущение дискомфорта на других людей. Но по иронии судьбы именно в тот момент, когда мы отдаляемся от людей, перекладывая на них свои эмоции, мы жаждем более глубокой эмоциональной связи и более богатой эмоциональной жизни.
Мириам Гринспен, психотерапевт и автор книги Healing Through the Dark Emotions («Исцеление через тяжелые эмоции»), дала интервью юнгианскому психотерапевту Барбаре Платек для журнала The Sun Magazine. На моем факультете статья вошла в список обязательной литературы, как только была впервые опубликована в 2008 г. Гринспен говорит, что, по ее мнению, наша культура «боится эмоций» и поэтому старается их обесценить. Она предупреждает:
Но, вопреки страху, что-то внутри нас хочет испытывать эти потоки эмоциональной энергии, потому что в них и заключается прелесть жизни. Когда мы подавляем и укрощаем свои эмоции, мы чувствуем себя обделенными. Поэтому мы смотрим фильмы ужасов или реалити-шоу вроде «Фактора страха». Мы опосредованно ищем сильных эмоций, потому что, когда мы эмоционально глухи, нам требуется стимуляция, чтобы чувствовать хоть что-то. «Эмоциональная порнография» обеспечивает стимуляцию, но это только псевдоэмоции, которые не учат нас ничему о себе или о мире.
Я не думаю, что мы можем много узнать о себе, о своих отношениях или о мире без признания эмоций и проявления к ним интереса. К счастью, в отличие от навигационного счисления пути, нам не нужно сразу все точно определять. Нам просто нужно вывести свои чувства на свет божий. Нужно быть честными и любознательными. «У меня эмоциональная реакция на произошедшее, и я хочу понять…» – этого будет достаточно для распознавания. Но и это довольно трудно для нашей культуры. Давайте теперь внимательнее посмотрим на любознательность.
Интерес к эмоциям
Выбор в пользу любознательности – это выбор быть уязвимым, потому что он вынуждает нас отдаться во власть неопределенности. Любознательность не сразу стала выбором: мы с ней рождаемся, но со временем узнаем, что она, как и уязвимость, может приносить боль, поэтому мы обращаемся к самозащите – выбираем определенность вместо любознательности, защиту вместо уязвимости и точность вместо приобретения знания и опыта. За этот выбор нам приходится платить, но мы редко осознаем, какова истинная цена такого поведения, потому что сосредоточены на поиске выхода из боли.
Эйнштейн сказал: «Важно не переставать задавать вопросы… Не утрачивайте с годами святой любознательности». Любознательность существует не просто для того, чтобы использовать ее в качестве инструмента для приобретения знаний; она напоминает нам, что мы живы. Исследователи находят доказательства того, что любознательность связана с творчеством, интеллектом, улучшением обучаемости и памяти и решением проблем.
Существует глубокая связь – можно сказать, почти любовная – между любознательностью и искренностью. Как можно прийти к моментам озарения, если мы не готовы исследовать и задавать вопросы? Новая информация не сможет изменить наше мышление и тем более нашу жизнь, если она просто пылится на полке. Для того чтобы действительно интегрировать опыт и информацию в свою жизнь, необходимо принимать их с распростертыми объятиями, пытливым умом и открытым сердцем.
Важной частью моего пути к искренней жизни стал переход от суждений к любознательности. Британский поэт и писатель Уильям Пломер как-то заметил: «Творчество – это сила, способная соединить, казалось бы, несоединимое». Понимание связей между фактами, эмоциями и событиями своей жизни, особенно теми, которые мы предпочли бы стереть из памяти или пропустить, требует любви к себе и любопытства: «Как весь этот опыт сошелся вместе и сделал меня таким, какой я есть?»
Любопытство привело меня к тому, чтобы принять реальность и жить, исходя из утверждения, что «ничто не происходит случайно»: это убеждение, которое формирует мое видение мира и жизни. Теперь я могу оглянуться назад и осознать, как много для моей социальной, педагогической и исследовательской работы дали мне уход из школы, путешествие автостопом по Европе, работа барменом, официанткой, стюардессой и ночные смены в колл-центре обслуживания клиентов на испанском языке в AT&T. Раньше я смотрела на эти моменты своей жизни как на ошибки и потерю времени, но анализ того, кто я и как это все связано, изменил мою точку зрения. Какими бы сложными и тяжелыми ни были те времена, все они взаимосвязаны тем, что сформировали меня нынешнюю.
Любознательность требует мужества и предполагает уязвимость. На этом этапе подъема – распознавании – мы должны быть любопытными. И нам надо быть достаточно смелыми, чтобы хотеть знать больше.
Я говорю «смелыми», потому что интерес к эмоциям – это не всегда легкий выбор. Мне обычно надо сделать глубокий вдох и подумать: «Что я ставлю на карту, если открываюсь, чтобы разобраться в этих чувствах и понять, что мне на самом деле больнее, чем я предполагала?» или: «Что, если она действительно не виновата, а я была неправа? Будет неприятно, если выяснится, что это я должна исправлять ошибки».
Но дискомфорт перевешивает любопытство. Исследование, опубликованное 22 октября 2014 г. в журнале Neuron, говорит о том, что «при проявлении любопытства химия мозга меняется и помогает нам лучше усваивать и сохранять информацию». Но любопытство не очень приятно, потому что оно связано с неопределенностью и уязвимостью.
Любознательность – это тот еще провокатор, но это нормально. Иногда нужно разобраться и понять историю проб и ошибок, чтобы найти правду.
В своей книге Curious: The Desire to Knowand Why Your Future Depends on It («Любопытство: желание знать и почему ваше будущее зависит от этого») Ян Лесли пишет: «Любопытство не приемлет правил. Ему не нравятся правила, или, по крайней мере, оно считает, что все правила являются условными и их можно нарушать, задавая умный вопрос, который еще никто не задавал. Оно презирает испытанные пути, предпочитая диверсии, незапланированные экскурсии, импульсивные левые повороты. Короче говоря, любопытство – это отклонение».
