Болевая гиперчувствительность. Моя дочь Эллен и одна из ее близких подруг, Лорна, играют в хоккей в разных командах. Видимо, в один прекрасный день хоккейные планеты сошли со своих орбит, потому что обе девочки в игре повредили себе руки. Эллен пришла домой с посиневшим пальцем, который так распух, что стал вдвое больше. Я в подобных ситуациях обычно сохраняю спокойствие, ведь мой муж – педиатр. Стив осмотрел палец Эллен, вправил его и зафиксировал, так что оставалось только ждать.
Не прошло и двух часов, как приехала моя подруга Сюзанна с дочерью Лорной, которая рассказала, как кто-то повредил ей руку клюшкой. Стив приготовился оказать ей ту же помощь, что и Эллен. Лорна держалась молодцом и старалась убедить всех нас, что она в порядке. Я бы сказала, что она очень хотела, чтобы с ее пальцем все было в порядке. Но, когда Стив просто попытался дотронуться до ее руки, она буквально подскочила от боли. Стив посмотрел на Сюзанну и сказал: «У нее болевая гиперчувствительность. Тут нужен рентген».
На следующий день я расспросила Стива о болевой гиперчувствительности. Он сказал, что этот термин используется, чтобы описать разновидность боли, которую невозможно скрыть, даже если очень стараться. «Мы еще называем этот синдром «эффектом люстры», потому что от такой боли люди подпрыгивают чуть ли не до потолка», – пояснил Стив.
Одним из последствий игнорирования эмоциональной боли является гиперчувствительность. Мы считаем, что хорошо упрятали боль и она больше не даст о себе знать, как вдруг безобидное замечание доводит нас до бешенства или до истерики. Или небольшая ошибка на работе вызывает непреодолимый стыд. Возможно, конструктивный комментарий коллеги затронул очень чувствительный и больной уголок нашей души, и от боли мы подпрыгиваем до потолка. Гиперчувствительность особенно распространена и опасна в ситуациях с участием людей с более высоким положением или статусом, которым чрезмерная реакция может сойти с рук. В таких случаях срабатывает чувство беспомощности и боли. Мы стойко держимся перед теми, на кого хотим произвести впечатление или оказать влияние, но, как только сталкиваемся с теми, над кем у нас есть эмоциональная, финансовая или физическая власть, взрываемся. И свое поведение мы воспринимаем как правильное. Вы можете заметить подобное перекладывание боли в семьях, церквах, школах, общинах и офисах. А сочетание таких факторов, как пол, класс, раса, сексуальная ориентация и возраст, вообще может оказаться смертельным.
Агрессивное поведение на дороге и в спорте часто связаны с проявлениями гиперчувствительности. Не поймите меня неправильно – я восторженный любитель спорта, и у меня есть ужасная привычка тихонько поругивать других водителей (когда дети не видят), но я не выхожу из себя, если моя любимая команда плохо сыграла или меня зажали на парковке. Я выросла в обстановке, где было много людей с повышенной гиперчувствительностью, а также работала с людьми, которые сначала подавляли свои эмоции, а потом взрывались. Я не понаслышке знаю, что неконтролируемый взрыв эмоций лишает необходимой безопасности, которую многие из нас пытаются создать в своих семьях или организациях. Если это происходит достаточно часто, обстановка становится накаленной: все нервничают, боятся и проявляют чрезмерную осторожность, чтобы не вызвать новую вспышку гнева.
Мы не можем подавить боль или сорвать ее на другом, сохранив при этом свою подлинность и целостность. Большинство из нас были жертвами таких вспышек. Даже если мы понимаем, что босс, друг, коллега или партнер срывается на нас из-за своей гиперчувствительности и дело вовсе не в нас самих, такая вспышка все равно подрывает доверие и уважение. Когда мы живем и работаем, постоянно опасаясь получить по шапке ни за что, и потому осторожничаем, это постепенно лишает нас чувства безопасности и самоуважения, а со временем может стать травмой.
Отклонение боли. Наше эго – та часть нас, которая заботится о нашем статусе и о том, что думают о нас другие, о том, чтобы всегда быть лучшим и правым. Я воспринимаю свое эго как некоего хитреца-пройдоху, который постоянно велит мне сравнивать, доказывать, требовать, быть совершенной, превосходить и конкурировать. И этот внутренний провокатор не переносит дискомфорта или рефлексии. Эго не признает истории ошибок и недостатков и не хочет писать для них новые окончания; оно отрицает эмоции и ненавидит любопытство. Вместо этого эго использует истории в качестве доспехов и алиби. Эго стыдится быть ординарным (именно так я определяю нарциссизм). Эго говорит: «Чувства для неудачников и слабаков». Попытки избежать истины и уязвимости – это основные качества «внутреннего провокатора».
Как и все нормальные пройдохи, провокаторы и шантажисты, наше эго использует разные неприятные способы, чтобы подчинить нас. Злость, вина и уклонение от ответа – вот его методы. Когда мы уже почти готовы признать опыт в виде эмоции, эти три рычага приходят в действие. Гораздо легче сказать: «Мне наплевать», чем «Мне больно». Эго любит обвинять, придираться, оправдываться, провоцировать месть и нападение. Все это формы самозащиты. Эго также поклонник уклонения: мы заверяем обидчика, что все в порядке, делаем вид, что ничего не случилось. Мы принимаем позу безразличия или стоицизма либо реагируем с юмором и цинизмом: «Не важно. Что за ерунда?»
Когда эти методы успешно срабатывают, когда гнев, вина и уклонение от ответственности оттесняют реальную боль, разочарование, печаль, тогда наше эго спокойно может делать все что хочет. Часто первым порывом становится попытка обвинить и пристыдить других за отсутствие «эмоционального контроля». Как и все пройдохи, эго – скользкий, неприятный и опасный лжец.
Заглушение боли. Заглушение появлялось в моих исследованиях с самого начала. Представьте эмоции как шарики с очень острыми шипами. Укалывая нас, они вызывают дискомфорт и даже боль. Спусти некоторое время одно лишь ожидание этих ощущений может вызвать чувство невыносимой уязвимости: мы знаем, что это надвигается. Для многих из нас первая реакция заключается не в том, чтобы поддаться неприятным ощущениям и пройти через них, а в том, чтобы уйти от них. Мы делаем это, заглушая боль тем, что облегчает ее как можно быстрее. Острую эмоциональную боль можно снять множеством способов, в том числе с помощью алкоголя, наркотиков, еды, секса, взаимоотношений, денег, работы, заботы о других, азартных игр, дел, религии, хаоса, шопинга, планирования, перфекционизма, постоянных изменений и интернета.
И отдельной строкой, чтобы выделить этот способ в длинном списке, стоит попытка всегда быть занятым: жить так насыщенно и быстро, чтобы правда не могла нас догнать. Мы заполняем каждый сантиметр свободного пространства, чтобы не оставалось места или времени для эмоций.
Но независимо от того, что мы используем, мы не можем избирательно глушить эмоции: когда мы глушим темное, мы также глушим и светлое. Когда пара бокалов красного вина становится обычным делом, наши переживания радости, любви и доверия тоже заглушаются. А чем меньше положительных эмоций, тем больше мы стараемся заглушить трудные эмоции. Это порочный круг, который не приводит ни к чему хорошему.
Если мы глушим эмоции постоянно и хронически, это приводит к зависимости, и, как я указывала во время своих выступлений, это серьезная проблема. Мы все еще остаемся взрослыми, которые сильнее всего за всю историю человечества страдают от долгов, ожирения и зависимостей. Последние 14 лет моих исследований говорят о том, что зависимость, как и насилие, бедность и неравенство, – одна из самых больших социальных проблем, с которыми мы сегодня сталкиваемся. Я уверена, что среди тех, кто читает эту книгу, нет ни одного человека, который не был бы затронут какой-либо зависимостью. Возможно, вы сами не являетесь зависимым, но я гарантирую, что среди ваших близких, коллег и друзей найдутся люди с зависимостью. Это пандемия, которая разрушает семьи.
Складирование боли. У гиперчувствительности, отклонения и заглушения есть еще один тихий коллега: складирование боли. Мы не допускаем неуместных вспышек и не используем вину, чтобы отклонить истинные чувства или заглушить боль, – мы ее складируем. Начинается все как и в случае с гиперчувствительностью: мы надежно «упаковываем» боль, но в этом случае продолжаем делать так до тех пор, пока самая мудрая наша часть, наше тело, не скажет «хватит». Сообщение организма всегда четко: «Или прекрати копить боль, или я тебя выключу». Тело неизменно выигрывает.
В сотнях интервью люди рассказывали, как они «копили все внутри» до тех пор, пока не стали плохо спать, есть или дошли до того, что не могли сосредоточиться на работе и были слишком подавлены, чтобы делать хоть что-нибудь, кроме как лежать в постели. Депрессия и тревога – первые реакции организма на складирование. Конечно, существуют органические и биохимические причины, по которым мы переживаем клиническую депрессию и тревожность. Это причины, которые мы не можем контролировать, но непризнанная боль может довести нас до того же.
