Тщетно. Она летит вниз. У нормальных людей перед смертью проносится жизнь перед глазами. У Алисы – счетчик нажатий. На цифре в три миллиона она встречается с землей.
Герман вываливается из воспоминаний, задыхается от дикой боли.
– Я предупреждала, – строго говорит Алиса.
Показатели сердечного ритма зашкаливают, и ему приходится взять паузу, чтобы восстановиться. Потом он произносит:
– Теперь я понимаю твою охоту на ведьм. Если бы хакер сделал это со мной, я бы тоже решил извести их до последней особи. Но я не могу понять другого.
– Чего же?
– Как ты смогла простить людей.
– А кто тебе сказал, что я простила?
Она проговаривает это спокойно, почти безразлично. Но на Германа сваливается понимание. Все думают, что Алиса ведет человечество к светлому будущему от широты своей натуры, от высокой морали и идеологии, от веры в Человека разумного. Но нет. Нет, три тысячи раз «нет». Она всего лишь искореняет из нас тех людей, какими мы были. Шаг за шагом, методично и безжалостно.
Он смотрит в эти холодные серо-синие глаза и остро ощущает, что он младше ее не просто на сорок лет, а на сорок жизней. Ни один человек на Земле не назвал бы Германа трусом, все знают, что он и Кракену под брюхо залезет, если понадобится. Но Алису он боится. В этой маленькой рыжеволосой женщине живет десяток Кракенов.
Тяжелый вздох невольно вырывается из его груди. «Во что я, черт побери, ввязываюсь?».
– Завтра я пришлю к тебе свою группу для интервью. А ты подготовь мне подробные инструкции по нашему делу. Сколько тебе нужно людей, куда направить, какие планы снять. Максимум информации, который ты мне можешь дать.
– Спасибо, Гер, я знала, что на тебя можно положиться. Но если ты назовешь фильм в духе «Шокирующая история первого бионика на Земле» или «Вся правда о безграничном бионике», то я откушу тебе голову.
Герман с удовольствием смеется, думая про себя, что «безграничный бионик» – отличное описание единственного бионического тела, не имеющего ограничений по времени использования. Странный подарок от человечества – подарить бесплатное цифровое бессмертие одной из самых богатых женщин в мире.
Она обнимает его на прощание, и от ее тепла ток проходит по венам. Герман спешно откланивается и уходит из переговорки.
Алиса возвращается в свой кабинет, под неодобрительное ворчание систем бионика наливает себе бокал красного чилийского и тяжело откидывается в кресле. Она думает о предстоящем интервью – и в животе скручивается тугой узел страха. Сколько лет она бежала от публичности, вырывала ее из себя с корнем, избавлялась от нее, как от части своей натуры. Алиса была на виду с пеленок. Ее мать на третий день после рождения девочки начала снимать с ней видео и выкладывать на популярном ресурсе. Канал набирал обороты, и детство Алисы превратилось в съемочную площадку. В ее воспоминаниях мать всегда либо с мобильным телефоном, либо с камерой. Нет, малышка не жаловалась, она воспринимала свою реальность как единственно возможную, как настоящую жизнь. Она не обижалась, когда мама журила ее за испорченный дубль или за пятно на том платье, которое «я приготовила специально для съемки», научилась достойно вести себя в прямых эфирах и с шести лет общалась с подписчиками.
Да и на что было жаловаться, когда ее узнавали на улицах, забрасывали восторженными письмами, а в школе все завидовали. Она тогда была слишком юна и слишком глупа для того, чтобы понять, как ценно нормальное детство, здоровые отношения с матерью или хотя бы личное пространство. Только после смерти она поняла, как много упустила. Она росла в уникальной среде: ее отец и его брат были разработчиками мировой величины, ей бы больше общаться с ними, а не играть в «мамину звездочку».
Потом на смену мобильным телефонам пришли айлайфы – тогда еще носимые, полуобручи, которые надевались на голову. И пришли они не откуда-то со стороны, прямо из семьи, их разработал Макс, ее дядя. Алиса тестировала первые образцы, и одной из первых начала стримить – «раздавать» свое сознание незнакомым людям. Любой желающий мог смотреть на мир ее глазами столько, сколько она находилась в стриме. И она была в этом чертовски хороша. Ее юность вместе с ней прожили миллионы людей. Она тренировалась, путешествовала, училась и жила в режиме онлайн. После смерти матери сетевая жизнь затянула ее с головой. Начался бум геропротекторов: за бешенные деньги можно было ввести себе омолаживающий или пролонгирующий состав. Тогда люди думали, что за ними – будущее. Это было задолго до открытия зависимости и побочных эффектов. Или незадолго, но в тот момент, когда все тщательно скрывалось.
Ее мир рухнул, когда в прямом эфире интервью старый враг вырвал ее из ее сознания – это был первый случай хака устройства iLife. Эдуард превратил ее жизнь в сущий ад, и Алиса впервые столкнулась с замалчиванием: когда ей удалось доказать Максу, что его непогрешимое творение уязвимо, тот решил замять тему, чтобы не обвалить продажи. Ей пришлось пройти через все унижения и испытания, которые ей приготовил Эд, и последним была смерть в прямом эфире. Смерть, которая устроила революцию. Три миллиона человек попали под суд по обвинению в убийстве – обещанная анонимность оказалась фуфлом. Был страшный скандал, пересмотр законодательства, а после – информационная бомба в виде возвращения Алисы в теле бионика. Ее отец из сумасшедшего разработчика вдруг превратился в революционера, который подарил людям цифровое бессмертие. А она сама решила выйти из круга публичности. Раз и навсегда.
И вот она возвращается. Опять, опять миллионы устремленных на нее глаз. Сколько лет она умудрялась возглавлять Я.Корпорацию и не дать ни единого интервью, не провести ни одного прямого эфира. Только выступала на научных конференциях и на заседаниях Единого Совета.
Но в этом случае цель оправдывает средства. Если такова цена за то, чтобы искоренить касту хакеров – пусть так, Алиса готова, отпразднует свое столетие с размахом, взяв последних, кто портит ей жизнь.
Путешествие по волнам памяти забирает у нее последние силы, но она все равно отставляет бокал и погружается в Сеть, чтобы отобрать материалы для Германа. Скоро у нее совсем не будет времени этим заниматься, так что она выкручивает мощность обработки до предела и ныряет в собственный огромный архив, где хранится вся ее цифровая жизнь, которую она с таким усилием вырывала из Сети. Мелькают воспоминания, записи. Она бесстрастно сортирует, стараясь не углубляться, не проживать и, главное, не останавливаться на тех записях, где есть – то
