Больше того, огибая мыс, на который только что вышел Пётр, совсем рядом с берегом плыл приличных размеров парусник. Кончик его мачты, несшей большой треугольный парус, ещё какое-то время был виден из-за деревьев склона и пропал только при очередной перемене галса.
Забыв про бинокль, Пётр проводил парус глазами. Прикинув, куда он должен пристать, Шкурин увидел, что и тропа, пробитая асакри, ведёт в том же направлении. Раздумывать было некогда. На всякий случай Пётр ещё раз в бинокль осмотрел всё вокруг и так, с «Цейссом» в руках, осторожно пошёл по тропе, напрямую пересекавшей мыс.
Уже на противоположном склоне Пётр углядел лощину, где росло несколько деревьев с ветвями, поднимавшимися гораздо выше кустарника. Понимая, что на берегу его могут легко заметить, Шкурин решил воспользоваться этим укрытием и начал торопливо взбираться по росшему ближе всех к краю стволу.
Уже с третьей или четвёртой ветки Пётр рассмотрел и оконечность мыса, и маленькую бухточку, посреди которой, скорей всего, уткнувшись днищем в песчаное дно, стоял тот самый парусник. У мачты копошилась чернокожая команда, а на самом носу стоял человек в длинной белой накидке и подавал знаки кому-то на берегу.
Взобравшись повыше, Пётр посмотрел в бинокль, и на его губах появилась ехидная улыбка. Отсюда, с дерева, ему была хорошо видна полоска пляжа, отделявшая озеро от зарослей, на ней, сложенные штабелем те самые ящики и столпившиеся вокруг них аскари, а у самой кромки воды оживлённо жестикулирующий мсье Шаво.
Примерно минуту француз обменивался одному ему понятными сигналами с человеком, стоявшим на носу парусника, потом, повинуясь его приказу, аскари начали доставать винтовки из ящика и, как дрова, охапками, потащили их к паруснику. Передав оружие матросам, они принимали с борта какие-то маленькие тючки и, вынося их на берег, аккуратно складывали к ногам мсье Шаво…
* * *
Сидевший на дереве Шкурин никак не мог знать, что одновременно с ним за погрузкой парусника наблюдают ещё несколько крайне заинтересованных человек, укрывшихся на воде возле самой оконечности мыса. Один из них, красномордый рыжий здоровяк с усиками а ля кайзер Вильгельм, опустил подзорную трубу и грузно опустился на скамейку. От его движения лодка чуть накренилась и сидевший рядом с ним капитан, предупредительно заметил:
— Осторожнее, герр майор.
Рыжеусый только презрительно скривился и дал команду гребцам. Длинная лодка с острым, нависающим над водой носом и заваленными внутрь бортами, вышла из-под обрыва и направилась поперёк озера в сторону синеющего вдали противоположного берега.
В носу расположились имперский комиссар майор Вихман и его заместитель капитан Вальберг. Рядом с ними, прямо на днище сидел араб Селеле, а десяток негров, примостившись вдоль бортов, дружно гребли, опуская в воду короткие, ухватистые вёсла.
Капитан Вальберг, долго смотрел уходившему в дальний конец озера треугольному парусу и наконец высказался весьма определённо:
— Ну и сволочь!
— М-м-м… — майор Вихман заёрзал на сиденье.
Ему никак не хотелось верить, что его доверенное лицо Джума-бен-Саади, который сейчас уходил на своём паруснике, позволил себе вступить в контакт неизвестно с кем и более того для чего-то закупил самое современное оружие.
Пока их лодка пряталась под берегом и они наблюдали за погрузкой, времени размышлять не было, но сейчас следовало уже сделать выводы. Это понимали немцы, это понимал и Селеле, из своих соображений донесший на этого хитреца Джуму. Сейчас, представив неоспоримые доказательства своей преданности, араб нетерпеливо ждал результатов.
Майор Вихман зло фыркнул и повернулся к Вальбергу.
— Так этот Шаво француз?
Капитан понял шефа правильно и быстро кивнул Селеле:
— Доложи!
Селеле только и ждал этого момента, а то, что он уже неоднократно повторял свой рассказ, придало его речи краткость и необходимую лаконичность.
— Француз, бвана комиссар, француз. Они все французы…
— А как ты узнал про оружие? — словно проверяя себя самого, майор снова и снова задавал одни и те же вопросы.
— От моего хозяина, бвана комиссар, — уже в который раз терпеливо повторял Селеле. — Джума-бен-Саади доверял мне и советовался…
— А разве можно предавать хозяина? — укоризненно заметил майор Вихман.
— Я просто и подумать не мог, что бвана комиссар не знает про оружие, — Селеле преданно вытаращился. — Но я знаю, что нельзя предавать бвану комиссара, и считаю, что теперь Джума-бен-Саади больше мне не хозяин…
Намёк на вероломного Джуму был более чем прозрачен, и капитан Вальберг сразу же помог направить разговор в нужное русло.
— Я не ошибся, это по приказу Шаво ограбили твой караван?
— Так, бвана, — Селеле благодарно посмотрел на помощника комиссара.
— Но теперь Джума убьёт тебя, — вроде как между прочим заметил Вихман.
— Аллах милосерден, бвана комиссар, — Селеле вскинул взгляд вверх и снова опустил глаза.
— Ну а если бы я смог помочь тебе? — задумчиво спросил Вихман.
— Тогда бвана комиссар узнал бы, для кого это оружие…
— Ну, говори, — подбодрил своего конфидиента Вихман и, подняв трубу, зачем-то посмотрел вслед уже едва различимому паруснику Джумы.
— Мкаве, бвана комиссар…
— Что? — от неожиданности Вихман едва не уронил подзорную трубу.
Этот Мкаве до сих пор ожесточённо сопротивлялся, и, если оружие действительно попадёт к нему в руки, то следовало ожидать таких неприятностей, что и подумать страшно. Именно в этот момент Селеле выложил свой главный козырь:
— Бвана комиссар, а что если это оружие получит Ревидонго?
В лодке мгновенно воцарилась тишина. Ревидонго вёл упорную борьбу с англичанами, и умение замечать такие тонкости поразило комиссара Вихмана. До сих пор он считал Селеле мелким жуликом, годным только для незначительных услуг, однако передача оружия Ревидонго…
Нет, это было нечто большее, и майор, встретившись взглядом с капитаном Вальбергом, спросил:
— А Селеле сумеет?
— Если бвана комиссар не оставит Селеле своими милостями, я смогу всё, — твёрдо ответил конфидиент и хитро прищурился. — Но бвана комиссар должен знать, если оружие попадёт Ревидонго, Джума-бен-Саади пропал…
— Ну что ж… — лицемерно вздохнул Вихман. — У меня останется друг Селеле…
— И ещё парусник, — подхватил араб. — Длиной целых пятьдесят футов, сделанный из мсори и ещё обшитый досками тимбати. И тогда бвана комиссар плавал бы в случае надобности не на этой жалкой лодчонке…
— Хорошая мысль, — усмехнулся Вихман и твёрдо добавил: — И ещё, если оружие попадёт Ревидонго, Селеле проведёт большой караван, я обещаю.
— Спасибо, бвана, — Селеле благодарно приложил руки к груди. — Я сделаю всё…
* * *
Петру не спалось. Лёжа без движения в своей шелестящей фумбе, он молча смотрел вверх на далёкие и незнакомые звёзды. Совсем рядом за хиленькой загородкой из вывороченного кустарника выли дикие звери и метушился неведомый мир, писк, визг и рычание которого время от времени прерывались далёким и тревожным боем барабанов.
Заслышав в ночи уже ставшее привычным «там-та-та-рам-та-та», Пётр усилием воли заставил себя отвлечься от накативших на него грустных мыслей и принялся думать о своей первоочередной задаче, впервые вставшей сегодня перед ним во весь рост.
Шагая вместе с караваном Шаво, Пётр до конца надеялся, что француз передаст оружие негритянскому племени, но винтовки, проданные, по всей вероятности, какому-то арабу, просто-напросто спутали Шкурину все карты, и теперь предстояло решить, как быть дальше…
Бессонная ночь дала себя знать, и утром Пётр проснулся довольно поздно. Открыв глаза, он уже по характерному шуму понял, что в лагере произошли изменения. И действительно, закончив туалет на скорую руку, Пётр натолкнулся на Шаво, который при виде Шкурина так и расцвёл.
— Вот не думал, что вас не увлекает охота! — мсье Шаво был необыкновенно весел и радушен.
— Но и вы, как я слышал, ушли к какому-то озеру, — улыбнулся Пётр.
— О, ерунда! Прогулка со скуки…
Петру показалось, что в глазах француза метнулись беспокойные искорки. Однако дальнейшему разговору помешал неизвестно откуда вынырнувший Гуро. Появление лейтенанта озадачило Петра. Когда он успел прийти, было неясно, и Шкурин с самым безмятежным видом поинтересовался:
— А что, старина Менс тоже бросил охоту?
— Нет, он ещё охотится. Это только я не захотел оставаться и тоже вернулся. Кстати, Томбер, вы, кажется, вчера ушли из лагеря? — глаза лейтенанта внезапно сузились и приобрели хищное выражение.
— Ушёл… — подтвердил Пётр и картинно потянувшись, растёр шею ладонями. — Надоели эти чёрные морды. Видеть их больше не могу.
