Формирование пищевой базы центральноандской цивилизации завершается к рубежу нашей эры. Судя по данным палеоботаники и по изображениям на древних сосудах и тканях, к этому времени в Перу были введены в культуру практически все растения, которые выращивали здесь и в XVI веке, все их главные разновидности и сорта. В конце I тыс. до н.э. скотоводство, как уже говорилось, получает развитие в северных районах горного Перу, где ранее оно оставалось неизвестным. В I тыс. до н.э. лам начинают широко использовать на Тихоокеанском побережье. Господствовавшее некогда мнение, будто ламы не выносят климата низменностей и что этих животных разводили исключительно в горах, опровергнуто археологами.
В Центральных Андах отсутствовали условия для распространения экстенсивного переложного земледелия. Почти каждый клочок земли требовал сложной и трудоемкой обработки, но зато давал устойчивые и высокие урожаи. В теплых долинах и в оазисах побережья собирали по два и по три урожая в год. В зависимости от особенностей климата и ландшафта применялись разные формы мелиорации: искусственное орошение, террасирование склонов (с одновременным регулированием полива), устройство посевов в выемках или на грядах с целью использовать подпочвенные воды или, наоборот, избежать переувлажнения. Мелиорация в древнем Перу развивается как минимум с середины II тыс. до н.э. В начале нашей эры на побережье уже создаются единые в пределах целых долин оросительные системы. На прилегающих к озеру Титикака заболоченных равнинах осваиваются тысячи гектаров заболоченных территорий, превращенных теперь в грядковые поля. Именно такие гряды (андские крестьяне называют их вару-вару), на которых сажали картофель, стали основой земледельческого потенциала цивилизации тиауанако. Вару-вару дают втрое более высокий урожай картофеля, нежели тот, что собирают без применения минеральных удобрений на обычных участках. Что же касается удобрений, то скалистые островки близ побережья Перу славятся, как известно, залежами гуано – помета морских птиц. В прошлом веке при разработках гуано были обнаружены древнеперуанские изделия, оставленные, очевидно, индейцами, которые приезжали за удобрениями и попутно совершали какие-то обряды. Самые ранние по времени вещи оказались принадлежащими культуре мочика и датируются III-IV веками н.э. В одной из хроник XVI века рассказывается, как обитатели прибрежных долин плавают в лодках за гуано на острова и какому божеству они при этом поклоняются.
Что касается обработки минерального сырья, то и в этой области основные открытия уже были сделаны к первым векам нашей эры. Керамика начала I тыс. н.э. по твердости и тонкости черепка и равномерности обжига не уступает лучшей продукции древневосточных гончаров. Правда, обжигалась она не в горнах, а на открытом воздухе, точнее, под грудой топлива, уложенного особым образом. Сосуды лепили не на круге, а в формах или на специальной болванке. Подобные способы обжига и лепки уступают в эффективности евразийским, но эти различия не слишком существенны. Аналогичными методами пользовались в свое время и некоторые древневосточные ремесленники. На северном побережье Перу традиционные индейские способы производства глиняной посуды сохраняются до сих пор среди испаноязычных креолов, успешно конкурируя с европейскими.
Сама идея массового производства стандартных, сделанных в специальных формах глиняных изделий, возможно, проникла в Перу через Эквадор из Мезоамерики. Если это так, то перед нами единственное заметное технологическое нововведение, освоенное древними обитателями Центральных Анд в результате внешних контактов. Во всяком случае в Мексике прямоугольный стандартный кирпич-сырец впервые появляется еще в третьей четверти I тыс. до н.э. На северном побережье Перу лепку в формах начинают применять с рубежа нашей эры для изготовления как кирпичей, так и сосудов и немногочисленных здесь статуэток. В I тыс. н.э. прямоугольный кирпич, сменивший менее удобные конические адобы, распространяется по побережью на юг.
С точки зрения истории техники довольно любопытно, что колесо и вообще идея вращения были американским индейцам вообще-то знакомы. Хорошо известны, например, «игрушки» (на самом деле, вероятно, культовые предметы) в виде фигурок животных на колесиках, происходящие из древних захоронений на западе Мексики. В Андах в середине I тысячелетия н.э. создатели культуры рекуай в горах северного Перу изготавливали парадные сосуды на гончарном круге достаточно быстрого вращения. Тем не менее подобные изобретения не получали распространения и о них забывали.
Собачка на колесах.
Детская игрушка. Культура ольмека. Найдена при раскопках в Мексике
Ремесленникам, освоившим к I тысячелетию н.э. уже довольно сложную технологию, было, по-видимому, непросто перейти к совершенно другим приемам обработки материала или к созданию изделий абсолютно нового класса. Быть может, если бы в Новом Свете имелись домашние животные, пригодные для того, чтобы тянуть упряжку, полноценная колесная повозка была бы индейцами в конце концов создана и внедрена в хозяйство. Однако ни лошадей, ни крупного рогатого скота до появления европейцев в Новом Свете, как известно, не было (точнее, местная американская лошадь вымерла около 10 тысяч лет назад), а довольно слабосильную ламу было целесообразнее использовать в качестве вьючного, а не тяглового животного, особенно на горных дорогах. В Мексике же, обитателям которой даже ручная тележка могла бы изрядно пригодиться, не существовало развитой металлургии, а следовательно, нельзя было изготовить втулки для колес.
Выплавку меди из окислов первыми в западном полушарии открыли не позже середины II тыс. до н.э. индейцы горной Боливии или севера Чили. Тогда же или несколько раньше здесь появилось и золото. В конце II тыс. до н.э. металлургия стала известна на севере Перу. Сосуды и украшения из золота и серебра, найденные в датируемых первой половиной I тыс. до н.э. погребениях северного побережья, свидетельствуют о превосходном владении техникой обработки драгоценных металлов.
Последний заметный сдвиг в совершенствовании технологии приходится в древнем Перу на конец I тыс. н.э. Он ознаменован прежде всего прогрессом металлургии. На северном побережье осваивают выплавку меди из серосодержащих руд, что позволяет отныне неограниченно расширять производство этого металла. Бронзу (мышьяковистую на побережье и оловянистую в горах) используют теперь для изготовления любых орудий. Сплав меди с оловом был уже хорошо знаком создателям культуры тиауанако – они, скорее всего, и открыли эту технологию в середине I тыс. н.э. Железа обитатели Нового Света в доколумбовый период своей истории не умели, как известно, ни добывать, ни обрабатывать.
С IX—X веков н.э. на побережье Перу начинается прокладка более крупных, чем ранее, магистральных каналов, соединивших оросительные системы отдельных долин.
Центральные Анды в сравнении с Мезоамерикой
Достижения древних перуанцев в области сельского хозяйства и ремесла по достоинству оцениваются лишь на фоне того, что происходило в других областях Нового Света. Народы Центральных Анд не только опередили в развитии индейцев востока Южной Америки, но и имели важные преимущества по сравнению с народами Мексики – Гватемалы. Большим тормозом в развитии Мезоамерики стало отсутствие надежных источников белковой пищи. Даже если бы ацтеки и майя путем селекции вывели сорта кукурузы, вдвое урожайнее тех, которые они выращивали в XVI веке, им вряд ли бы удалось добиться пропорционального роста населения, оставаясь зависимыми от результатов охоты на кроликов и оленей. Употребление в пищу богатых белком водорослей или птицеводство не могли решительно поправить дело. Многие исследователи считают одной из причин запустения многих городов майя в конце I тыс. н.э. хронический дефицит белкового питания в условиях перенаселенности.
В Древнем Перу проблема сбалансированного питания не стояла. К приходу испанцев как скотоводство, так и морское рыболовство процветали, вполне обеспечивая полноценными белками те восемь-десять миллионов человек, которые, по достаточно осторожным оценкам, жили в пределах инкской империи.
Что касается развития ремесла, то в этой области Мезоамерика не уступала, на первый взгляд, Андам. Те, кто видел фотографии ольмекских статуэток из нефрита, золотых украшений миштеков или фантастических фигурных кремней майя, по праву восхищаются этими произведениями искусства. Однако нас в данном случае интересуют не уникальные достижения, а массовое производство. И здесь при сравнении доиспанских культур Мексики и Перу нам придется сопоставлять каменный век с бронзовым. Обитателей Мезоамерики эквадорские торговцы познакомили с обработкой меди, золота и серебра лишь в IX веке н.э., а в повседневной жизни металл в Гватемале и Мексике оставался редок до самой конкисты. Применение медных и бронзовых орудий в сельском хозяйстве Мезоамерики не сулило существенных выгод, а лишь оно одно могло дать резкий толчок развитию новой отрасли ремесла.
