Хранение и передача информации
Формы управления зависят от числа людей, вступающих друг с другом в регулярные контакты. Интенсивность контактов при прочих равных условиях пропорциональна плотности населения. Крайне важной переменной величиной является, однако, степень развитости средств сообщений в пределах занятой коллективом территории. Так, в евразийских степях или на островах Тихого океана отдельные общины скотоводов и рыбаков бывали отделены друг от друга десятками и сотнями километров. Тем не менее эти расстояния сравнительно легко преодолевались верхом или в лодках, что позволяло поддерживать устойчивые хозяйственные и политические связи.
Ко времени становления первых государств в Центральных Андах уже сложилась необходимая инфраструктура – сеть караванных троп. Примерно с середины I тыс. н.э. тропы постепенно превращаются в благоустроенные дороги, общая протяженность которых при инках достигла 30 тыс. км. Империи Старого Света, сравнимые по размерам с инкской, имели на службе у себя всадников, разносивших сообщения и распоряжения из столицы в провинции и обратно. Лама же слишком слаба, чтобы использовать ее в качестве верхового животного. Однако создание дорожной сети все же помогло перуанцам справиться с проблемой быстрой передачи на большие расстояния сведений и приказов. На дорогах были устроены посты, где дежурили гонцы (часки). Получив депешу или небольшой груз (испанцы сообщают, будто таким путем доставляли к столу Великого Инки свежую рыбу с океана), часки стремглав бежал до соседнего поста, где передавал эстафету дальше. Бегуны, таким образом, все вместе покрывали в день до 240 км, двигаясь в среднем со скоростью 20 км/час.
Развитость института часки не следует преувеличивать и сравнивать его (как это делал, например, популярный в СССР автор книг об индейцах М. Стингл) с современной почтой. Проведя обследование инкских дорог, американский археолог Дж. Хислоп не обнаружил вдоль большинства из них развалин регулярно размещенных небольших укрытий, где могли бы располагаться часки. Скорее всего, гонцы обслуживали лишь основную магистраль от северных центров в Кито и Томебамбе, где подолгу располагался императорский двор, до Куско и дальше – в Чили, а также две-три дороги, связывавшие горы с побережьем. Этого, видимо, было достаточно, чтобы столичная администрация ориентировалась в обстановке и могла справиться с оперативным управлением.
Управление крупным государством невозможно и без хранения информации, прежде всего, счетной и учетно-документальной, контрольной. Некоторые исследователи, недооценивая эффективность «узелкового письма», упорно искали у инков письмо «настоящее», графическое, обычно принимая за него токапу – ряды заключенных в квадратные рамки геометрических символов на тканях и ритуальных кубках. Нельзя исключать, что из подобных знаков при благоприятных условиях могла бы развиться письменность, однако конкуренция кипу резко ограничивала сферу употребления токапу.
Кипу – узелковое письмо инков
Связки шнурков в качестве мнемонического (оживляющего память) средства, по-видимому, использовались обитателями Нового Света с давних времен. На кипу похож, например, вам-пум североамериканских индейцев. Кипу найдены в погребениях культуры уари на побережье Перу (VII век н.э.), но вряд ли перед нами самые ранние их образцы. С помощью кипу было легко закодировать и фиксировать любую информацию числового характера по категориям (скот, воины, бронзовые палицы, сосуды с кукурузным пивом, крестьянские семьи и т.п.) примерно так же, как с помощью фишек геометрической формы это делали обитатели Южной Месопотамии в середине IV тыс. до н.э. Фишки, известные уже на самых ранних оседло-земледельческих поселениях Передней Азии, никем «индивидуально» не изобретались, их наборы постепенно усложнялись по мере надобности. В итоге, как принято думать, шумеры, используя оттиски фишек на глине и добавив затем некоторое число иконических знаков, создали древнейшее в мире письмо. В дальнейшем, после дополнительных усовершенствований, этим письмом стало возможным записать и художественные тексты. Но это было лишь побочное и неожиданное использование знаков, предназначенных главным образом для другой, более утилитарной цели. По мнению некоторых специалистов, употребление кипу тоже не всегда ограничивалось чисто прикладной областью: кольцевой шнурок с направленными во все стороны от центра нитями-лучами напоминает космологическую схему древних перуанцев с расходящимися от главного святилища линиями – секе. Тем не менее главное достоинство «узелкового письма» заключалось в его пригодности для всякого рода учетных операций, без которых инкское общество, каким мы его знаем, совершенно не могло существовать. Лишь благодаря кипу действовала и служба гонцов-часки. Подсчитано, что на пути от Кито до Куско эстафету последовательно передавали друг другу как минимум 375 человек (если не вдвое-втрое больше). После такого количества пересказов устная информация могла быть искажена до неузнаваемости. Неся же кипу, гонец должен был лишь помнить, к какой категории относится сообщение и кому оно адресовано.
Достигнув Перу, испанцы поражались отсутствию некоторых с их точки зрения элементарных и самоочевидных навыков, инструментов и изобретений, например, незнакомству индейцев с плавкой железа, кузнечными мехами, пилением и сверлением и т. п. Неисторичность такого взгляда сегодня очевидна, поскольку цивилизацию Центральных Анд допустимо сравнивать не с европейской средневековой, а лишь с древневосточными. Значительный и неуклонный технологический прогресс древнего Перу в предшествовавшие конкисте тысячелетия несомненен. Перейдя от охоты и собирательства к земледелию, скотоводству и рыболовству, освоив ткачество, производство керамики и металлургию меди, а затем – бронзы, индейцы Центральных Анд открыли для себя ранее неизвестные способы эксплуатации окружающей среды. Разработка методов длительного хранения пищевых продуктов, перевозка грузов по суше на ламах, а по морю – на бальсовых плотах, создание системы передачи информации во времени (с помощью кипу) и в пространстве (служба гонцов-часки) позволили добиться высокой эффективности в использовании ресурсов. Прогресс хозяйства и технологии обеспечил рост населения, появление все более крупных коллективов людей, связанных решением общих задач, поддерживающих между собой все более тесные и постоянные связи. Подобный путь развития закономерно вел к усложнению социальной организации.
Обратимся теперь ко второму из поставленных в начале главы вопросов и посмотрим, как по материалам археологии менялись характеристики коллективов, населявших Центральные Анды между 3000 г. до н.э. и 1500 г. н.э.
Оценка величины древних коллективов
О размерах древних коллективов и об особенностях их организации археологи судят лишь по косвенным данным. Например, подсчет совокупной площади поселений при знании демографической плотности, обычной для тех или иных типов застройки, позволяет оценить, сколько людей жило в пределах определенной территории. Абсолютные цифры таких подсчетов, естественно, приблизительны. Средний размер семьи, число домохозяйств и, главное, синхронность обживания отдельных участков установить нелегко. Так, число жителей города Уари (центра соответствующей культуры и столицы государства) оценивается в широких пределах от 11 до 70 тыс. человек. Правда, это предельные расхождения, и вероятность предполагаемой численности в 20-40 тысяч кажется удовлетворительной. Не может быть и полного списка поселений – часть их наверняка бесследно исчезла. С большей уверенностью определяется динамика населения по периодам. Для этого сравнивают совокупную площадь поселений разного времени или просто число памятников, если они не слишком различаются по размеру. Подобный анализ показывает, например, что в районе современного перуанского порта Чимботе (в 300 км на север от Лимы) достаточно плотное население впервые появляется в III тыс. до н.э. Около рубежа нашей эры наблюдается новое значительное увеличение числа жителей, а затем – еще один пик роста в третьей четверти I тыс. н.э. После этого население сокращается, но повторная тенденция к росту намечается при инках. В разных долинах подобные демографические кривые не вполне совпадают, но в главном выявленные для Чимботе закономерности сходны с теми, которые заметны во многих районах Центральных Анд.
Второй доступный археологам критерий – оценка размеров и характера коллективов по результатам их слаженных действий. Если бы от Древнего Царства в Египте не осталось ничего кроме пирамид, этих построек самих по себе было бы достаточно для некоторых важных суждений об их создателях. Перед нами явно результат совместного труда десятков, если не сотен тысяч людей, чьи усилия была способна организовать лишь мощная и авторитетная центральная власть.
