её так тревожила. Потом мягко провела ладонью по моим волосам, которые после моих последних приключений основательно поседели.
— Ты сполна заплатил за этот дар, — сказала она тихо. — Но, чем именно — сам пока не знаешь.
— Победа — это то, что сейчас нужно, — ответил я, проводя пальцем по её щеке. — Нужно выжечь эту заразу под корень! Чтобы наш сын рос в мире, где нет места нацистской нечисти и их проклятому колдовству!
Я вышел во двор, чтобы подышать холодным осенним воздухом.
«Всё, хватит отдыхать, — мысленно подытожил я, глядя на уходящие за горизонт багровые тучи. — Пора заканчивать кровопролитие. Сначала Виллигут. Потом Гиммлер. А там, глядишь, и до Гитлера доберусь».
Теперь действие происходило на грани двух реальностей: обыденного мира и тайного мира магии, где современному оружию предстояло сойтись в противоборстве с древним черным искусством. Но я не сомневался в победе. В конце концов, мне всегда везло, будь я проклят!
Сейчас мне нужно было вернуться в Москву и доложить обо всем руководству страны. Перво-наперво о том, что демон Хаоса — уничтожен, и полное уничтожения нашему миру не грозит. На первый план вновь выходила война с нацистами, для завершения которой я был готов приложить все свои силы. Да, я конечно, рисковал, отправляясь «в мир» с неизученным и необъезженным до конца даром. Но времени, чтобы изучить его как следует у меня не было.
Сумерки сгущались, проглатывая алый горизонт. Ветер поднимал вихри из опавших листьев, бросая их мне под ноги, будто сама осень пыталась напомнить о краткости передышки. Я закрыл глаза, чувствуя, как энергия Матери Змеихи пульсирует в жилах, холодная и чуждая, но пока еще подчиняющаяся моей воле. Теперь она стала частью меня, хоть и требовала постоянного контроля. Как и первый всадник, которого я когда-то загнал в «глухой угол» собственного сознания, и так и не дал ему выбраться до сих пор…
Я закурил, чувствуя, как терпкий дым смешивается с холодным воздухом, пахнущим ароматом опавших листьев — настоящий, простой, человеческий вкус, в отличие от привкуса серы, крови и тлена, преследующего меня после последней боевой операции.
Весь день после возвращения из Германии, после того, как я обнял беременную жену, у меня не было ни единой свободной минуты. Едва я рассказал обо всём, что со мной приключилось, дедуля потащил меня в родовое святилище, показать меня, да и мой приобретённый дар духам предков.
После недолгого совещания с духами, куда не замедлил явиться и сам прародитель Вольга Святославьевич, пусть и основательно ослабленный, но вполне себе вменяемый, было вынесено однозначное решение: приобретение дара Матери Змеихи — огромная и просто-таки невероятная удача. Меня опять посчитали удачливым жучарой.
Теперь во мне, как подытожил дух прародителя, объединились две древние родственные силы двух древних божеств… Ну, или матёрых хтонических монстров (тут пусть каждый считает в меру своего разумения) — Ящера и Матери Змеихи, действительно приходящейся матерью подземному богу древних славян.
На скорую руку «исследовав» меня какими-то своими методами, духи даже дали несколько советов по части того, как нужно обращаться со строптивым даром, который норовит постоянно выйти из-под контроля. Но, честно говоря, все их советы (если отбросить шелуху) сводились к самоконтролю. Но это мне сумел растолковать еще «мастер Йода», плавающий на каменной глыбе по рекам магмы в своём огненном мирке.
После того, как сеанс общения с духами был окончен, я перекочевал в лабораторию дедули, где надо мной от души поиздевался не только он сам, но и Глаша с Акулиной. Чего они только со мной не делали — от обычных анализов, до измерения моего магического потенциала.
Работа спорилась еще быстрее обычного — ведь теперь и дочь Глафиры Митрофановны была самой настоящей ведьмой, получив сей дар «из рук» погибшей Глории. Мне только одно было непонятно: как сама Глория, вернувшая себе материальность после смерти, обращается с магическими силами, не имея больше ведьмовского дара?
В общем, дверь в лабораторию закрылась за мной сама собой, будто предупреждая, что я не имею права уйти, пока не пройду весь спектр дедовских «тестов». Воздух здесь пах смесью сушеных трав, паленой шерстью, железом, кровью и чем-то неприятно едким — то ли остатками алхимических реакций, то ли магическим перегаром.
Сводчатый потолок потайного дедулиного подземелья был испещрен руническими письменами и сложными магическими формулами, мерцающими приглушенным разноцветьем знаков. Судя по четко прописанным цепочкам заклинаний, эти «художества» были рассчитаны и начертаны рукой Глаши. Я уже сталкивался с подобной манерой работы, когда мы еще жили в Тарасовке.
Глафира Митрофановна уже меня ждала, скрестив руки на груди и с довольной ухмылкой. Её уже основательно округлившийся животик вызвал у меня улыбку умиления, но не поколебал желание моей суженой, основательно надо мной «поиздеваться».
Уже через мгновение я лежал в центре зала, на каменном столе, изъеденном глубокими царапинами. Живой «полигон» для магических экспериментов был готов. Глаша подошла и методично принялась чертить на моей груди какие-то символы и знаки каким-то явно зачарованным пером. Моя кожа шипела в местах соприкосновения, и на ней проявлялись магические узоры.
— Твоя разработка? — поинтересовался я.
— Нет, — мотнула головой моя любовь, — Вольга Богданович «сосватал». Стала бы я заморачиваться с такой архаичной штуковиной?
Акулина, стоявшая рядом с массивным дубовым столом, уставленным склянками и странными механизмами, лишь усмехнулась и провела рукой над серебряной чашей, установленной на кованной жаровне. Огня в жаровне не наблюдалось, но жидкость в чаше тут же забурлила, поднимаясь над емкостью густым непрозрачным паром.
— Для начала, — начал дедуля, подходя ко мне и со скрипом потирая сухие руки, — проверим границы твоего «неосознанного» контроля этой силы. — Он достал из кармана черный камень с выгравированными на нём рунами и сунул мне в ладонь. — Держи. Не отпускай, что бы ни случилось! — предупредил мертвец.
Я только успел сжать пальцы, как камень мелко завибрировал, а затем из него вырвались тонкие, как иглы, «щупальца». Они впились мне в руку, и прошмыгнули под кожу прямо сквозь поры.
— Спокойно! — рявкнул дед, когда я дёрнулся от неожиданности. — Никакого вреда не будет! Просто лежи и ничего не предпринимай — сила всё сделает сама.
Я сжал зубы — эта хрень возбуждала не самые приятные чувства в моём организме. А через мгновение я ощутил, как во мне всколыхнулась новоприобретённая сила, которой тоже не понравилось такое шустрое и бесцеремонное вторжение. Она быстро перекрыла доступ чужеродной энергии к моему
