Читаем без скачивания Сахар… - Маргарита Резник

Агата впервые за весь рассказ позволила себе глубоко вздохнуть. Она, было, открыла рот, чтобы прокомментировать ситуацию, но Павел прервал её продолжением истории:

– После этого пробка перестала нас интересовать. Разговор о жестокости жизни теперь казался лживым и неправильным. Да, жизнь жестока, но люди не жестоки. Истинно злых людей единицы, остальные лишь оступившиеся, те, им просто нужна помощь. Не та «помощь», которая делается, чтобы от тебя отстали, а настоящая. Мой отец тогда сказал «Я никогда в жизни не думал о том, что за этих детей отвечаю и я, что с ними можно что-то сделать. Я всегда считал, что беспризорниками и малолетними бандюганами должны заниматься государство и милиция. А ведь реально до них никому нет дела. И, оказывается я, я могу им помочь! Дети – это наше будущее. Они не преступники. Им можно и нужно помочь». И тогда мы придумали с отцом целый план по созданию места, где такие дети смогут стать полезными членами общества и при этом сами будут довольны. Вот так родилась идея «Центра». Вплоть до самой смерти отца мы с ним собирали документы, готовились к воплощению этой идеи в жизнь, несмотря на то, что лесозаготовительный завод тоже требовал внимания. К сожалению, папа не дожил до открытия нашего проекта, но думаю, он всё видит и радуется тому, что, в конечном счёте, получилось…

Они уже подошли ко двору рядом с железнодорожными путями, и Агата только тут заметила, что что-то горячее течёт по щекам, и остановилась. Слезы обжигали кожу, ком восхищения застрявший в горле, теперь изливался в виде потоков любви к этому миру и, особенно, к Павлу.

– Ты такой замечательный! Я ещё никогда не встречала людей, живущих ради помощи другим, настолько отдавая себя этому и получая удовольствие. В основном это были либо мученики, либо корыстные чиновники, которые делают вид, что помогают, лишь бы набрать больше голосов на выборах.

Молодой «Болдуин» посмотрел на заплаканную блондинку, как покровитель, нежно, заботливо, но при этом не выказывая ни капли сочувствия, лишь широкая улыбка завершающая общую картину невозмутимой любви и доброты, озарила его лицо.

Они снова слились в горячем поцелуе, как вдруг шорох со двора метрах в десяти от того места, где они стояли, привлёк внимание Агаты. Она открыла глаза, но никак не могла оторваться от сочных губ Павла.

– Помогите… – Целующиеся услышали женский голос, который прозвучал словно на последнем издыхании.

– Стой здесь, я сейчас!

Не совсем понимая, что она делает, движимая лишь желанием помочь этой бедной девушке, Агата ринулась во двор.

Единственная логичная мысль, на которой она себя успела поймать в эти считанные секунды, заключалась в том, что если на помощь двинется Павел, то с ним может случиться что-нибудь ужасное. Так пусть же оно случится с ней – жалкой врушкой, чем с этим святым человеком.

Агата влетела во двор. В мутном свете, падавшем из отдельных освещённых окон домов во двор, она увидела на земле тело, похоже, девушки, крик которой они слышали несколько секунд назад. Над телом склонился высокий мужчина со скрюченными руками – Агате напомнил некого зомби из фильмов ужасов, готовящегося пожирать жертву.

Агате тут же представилось как мужчина замечает их и убивает как свидетелей, либо просто убегает, оставив их на мучения с полицией в бесконечных поисках преступника, и угрызениями совести, что упустили убийцу, когда можно было его задержать.

– Стоять! Ни с места! – заорала Агата и мужчина замер.

– На колени! Руки за голову! Стреляю! – кричала девушка первое, что приходило в голову.

Мужчина покорно сел, не поворачиваясь, кисти легли на затылок.

Девушка выхватила из кармана зонтик и, сделав несколько шагов вперёд, упёрла короткий металлический наконечник в спину прямо между лопаток.

– Не шевелись, ублюдок, я выстрелю!

Всё это заняло несколько секунд, и сзади шаркнули шаги – подбежал Павел и уставился на картину, которую меньше всего ожидал лицезреть.

– Лейтенант Богданов, проверьте женщине пульс, – не выходя из роли, приказала Агата.

Обескураженный Павел безропотно подошёл к жертве, пальцы легли на шею. На секунду он бросил взгляд на маньяка. Тот косил исподлобья горящими ненавистью глазами.

– Пульс есть. Слабый. – Павел поднял глаза на свою сумасшедшую спутницу, а та уже звонила в полицию, ловко тыча одним пальцем по кнопкам телефона.

– Ало! Оперуполномоченная Смирнова! В Петрозаводске на Фрунзе… – она на секунду замолчала, вспоминая номера домов, – тридцать четыре, во дворе произошло нападение. Ранена женщина, преступник задержан. Высылайте подкрепление и скорую! Скорее!

– Вот тварь, ещё жива. – Голос маньяка казался таким же противным, как и его внешность.

– Сиди смирно, сучонок! – грозно приказала Агата и сильнее вонзила зонт между лопаток, чтобы поддержать эффект и не дать ему опомнится.

К счастью, полицейские прибыли быстро – уже через пару минут под улюлюканье сирены во двор въехал «короб».

Ребята в форме живо заковали мужчину в наручники и увели в машину. Агата отбежала в сторону, и её вторично за день вывернуло наизнанку, как будто организм освобождался от той грязи, которая только что коснулась… Нет, не её, а Павла. Да-да, она переживала не за себя, привыкшая к трупам и грубым мужчинам эта девушка вполне смогла бы стать детективом или судмедэкспертом. Но не Павел, он пришёл в этот порочный мир, чтобы спасти его, чтобы очистить от грязи. Как он это переживёт?

Агата подняла глаза на своего напуганного котёнка, который как оказалось, вовсе не переживал из-за происшедшего, а уже геройски мчался ей на помощь, рассказывая на ходу полицейским и медикам о гениальной сообразительности и смелости своей девушки.

Двое в белых халатах выбежали из почти тут же заехавшей во двор машины скорой помощи и стали проверять наличие признаков жизни у девушки, лежащей на земле. Она, действительно, оказалась жива, но требовалась немедленная операция. Фельдшер мгновенно подключился к вене жертвы и как только отрегулировал скорость капель, добавил к общим возгласам восхищения и свой, а потом предложил:

– Не хотите поработать у нас на скорой? Нам такие отчаянные нужны. – Молодой рекрутёр заулыбался, а Агата снова вернулась в мир фальши из пушистых облаков всеобщей восторженности.

Вот так жестоко её возвратили к реальности! Машина патрульной службы уже уехала, а Агата так и не взглянула на того, кого обвела вокруг пальца, сдав полиции под угрозой зонтика. Она сделала мир немного безопаснее, спасла одну жизнь. И вот сейчас ей снова напоминают о том, кто она на самом деле. Медик, циничный до мозга костей, девушка не стесняющаяся залезть в постель к первому понравившемуся парню, завравшаяся особа, которая пытается сойти за само очарование перед мужчиной её грёз. Снова подкатил приступ тошноты.

Молодой фельдшер с санитарами отнесли раненую в машину, подключили к всевозможным аппаратам контроля и поддержания жизнедеятельности. Она на миг пришла в себя, голова немного приподнялась и, гладя на своих спасителей, светловолосая девушка еле слышно произнесла «Спасибо», а потом снова рухнула на носилки. Скорая уехала, тревожно освещая ухабистый путь на улице, которая так близка к центру, но чтобы, доехать до него, нужно обогнуть несколько кварталов.

– Ты – моя героиня! – Павел нежно обхватил её за плечи, уголки его губ поднялись вверх, потом очень нежно, как новорождённого ребёнка, чтобы ничего не сломать, прижал её к себе. – Сейчас вызову такси и поедем в «Центр», сегодня предлагаю остаться ночевать там, найдём тебе подходящую комнату. Не переживай, я не соблазняю тебя, моя комната в другом конце корпуса. Просто хочу, чтобы сегодня ты осталась под моим присмотром, – ласково произнёс он, набирая номер такси.

– Ладно. Но только сначала я бы выпила чашечку горячего чая.

– Чай, кофе, сливки, сахар – всё в твоём распоряжении. Сегодня всё для тебя! – торжественно произнёс Павел, а через миг, когда оба поняли комичность фразы, прыснули от смеха.

Глава 11

Сентябрьское солнце пробивалось сквозь узкие щели в жалюзи. Катя проснулась от шума в ванной комнате. Илья встал раньше неё и даже не разбудил, как обычно бывает, чтобы получить супружеский должок. Прошлым вечером она постелила ему матрас на полу, спать с этим отвратительным вонючим храпящим медведем Катя отказалась.

Чувствуя свою вину за вчерашнее представление, Илья дал выспаться своей рыжей бестии. Но расстроенным его назвать было трудно, он что-то радостно напевал под шум воды. Один только его голос уже раздражал молодую супругу, но требовалось держать себя в руках: сейчас нельзя вступать в семейные перепалки, ведь на кону свобода Агаты.

Девушка энергично спрыгнула на пол, халат скользнул на её плечи – нужно торопиться на кухню, встретить мужа тепло и отговорить от расследования.

– Доброе утро, моя самая добрая, нежная и ласковая жена. – На кухню зашел Илья, высушивая голову полотенцем. Сегодня он выглядел как кот, которому после долгой голодовки наконец-то попался обрезок буженины, и теперь он думает, что все мыши подчиняются ему, самому лучшему охотнику в мире.