Я не могу сказать то же самое о ее семье и моей матери.
Сжимая руки в кулаки, я киваю ему, прежде чем повернуться и направиться обратно в дом, в свой кабинет.
Верона боится воды. И хотя обычно я бы использовал этот маленький кусочек информации против кого-нибудь, я знаю, что никогда не сделаю этого с ней. Ее страх перед водой гораздо глубже, чем просто неумение плавать. В тот день она была травмирована. Вероятно, после этого она никогда не заходила в бассейн или какой-либо другой водоем.
Вот что смерть делает с детьми. Это оставляет такие глубокие шрамы, что ты никогда не забываешь, всегда помнишь… и ты никогда, никогда не простишь.
Глава 11
Верона
Позже тем же вечером меня приглашают вниз на ужин с Лукой. Я удивлена, когда вхожу в столовую, а там только мы вдвоем. Хмурюсь, надеясь, что Данте хотя бы что-нибудь поел.
Лука все еще одет в свадебный костюм, из-за чего я чувствую себя совершенно неуместно в своем удобном топе и штанах для йоги. Правда, теперь у него нет галстука, а несколько верхних пуговиц на черной рубашке расстегнуты. Я начинаю думать, что, возможно, именно так Лука ведет себя непринужденно.
Я подхожу к столу и вижу тарелки со сливочным супом и множество бутербродов, приготовленных на гриле, с различными видами сыра и мяса.
— Ничего особенного, — говорит Лука, когда я сажусь справа от него за длинный обеденный стол. — Я еще не нанял профессионального шеф-повара.
Я понимающе киваю. Я не ожидала ничего экстравагантного, но не говорю ему об этом. Думаю, чем меньше буду говорить при нем, тем лучше.
Мы едим в тишине. Бутерброды действительно вкусные. Суп немного пресноват, но я все равно ем его, потому что голодна. Я никогда не была из тех, кто отказывается от еды. Моя бабушка никогда не умела хорошо готовить, а питание в школе-интернате было ужасным, поэтому я привыкла есть все, что мне подавали.
После того, как я закончила, вытираю рот льняной салфеткой и поворачиваюсь к мужу.
— Лука, насчет того, что было раньше… Мой голос замолкает, но он поднимает руку, останавливая меня.
— Я знаю. Данте рассказал мне все, — говорит он.
Я хмурю брови. Данте не имел права рассказывать об этом Луке. В конце концов, я собиралась сама объяснить своему мужу. Данте не нужно было говорить о моем травмирующем детстве, поскольку это не его история.
Бенито входит в комнату, чтобы объявить о доставке.
— Да, наверх. Ты знаешь, в какую комнату, — загадочно отвечает Лука.
— Вы всегда получаете доставку так поздно вечером? — Я спрашиваю его.
Он поворачивается ко мне и говорит с ухмылкой: — Только когда это абсолютно необходимо.
Я смотрю на него несколько секунд, прежде чем отвести взгляд. Официант приносит десерт, состоящий из различных видов тортов и пирожных. Все они выглядят аппетитно, но я беру только один кусочек мятно-шоколадного торта, моего любимого. Все так ново, а нервы на пределе, что у меня почти нет аппетита. Я даже не в состоянии доесть вкусный десерт.
Лука хмуро смотрит в мою тарелку, прежде чем встретиться со мной взглядом.
— Не соответствует твоим стандартам? — спрашивает он.
Что это с ним такое, что он думает, что все ниже моего достоинства? Я не какая-то заносчивая ханжа, какой он меня явно считает.
— Я сыта, — просто отвечаю и пожимаю плечами.
Он кивает, но я могу сказать, что он мне не верит.
— Я постараюсь нанять шеф-повара и кухонный персонал на этой неделе, чтобы домработницы не занимались приготовлением пищи и уборкой.
Что ж, если домработницы готовят, они не так уж плохо справляются. Бывало и получше, но бывало и намного, намного хуже. И если это то, что я должна есть каждый вечер, то меня все устраивает.
Мы сидим в тишине, пока я потягиваю воду, а Лука пьет темный ликер из маленького бокала. Только когда Бенито входит в комнату, чтобы сообщить, что о доставке позаботились, Лука говорит мне, что я свободна и могу вернуться в свою комнату.
Смотрю на него, моргая. Я подумала, что в нашу первую брачную ночь, он захочет…
— Что? — рявкает он, глядя на меня так, словно я зря трачу его время.
— Ничего. Я…
— Ты что? — спрашивает он, вставая и возвышаясь надо мной.
Я сжимаюсь в его присутствии. Не знаю, о чем я думала. Хочу ли я вообще спать с таким мужчиной, как Лука? Ответ — ясное и ошеломляющее "нет". Мне нужно тащить свою задницу в свою комнату, пока он не передумал и не навязался мне.
— Спокойной ночи, — говорю я ему, прежде чем покинуть комнату.
Я решаю смыть этот напряженный день горячей ванной. Мне кажется, что отмокаю несколько часов, прежде чем, наконец, достаточно успокаиваюсь, чтобы выйти. Я вытираю волосы полотенцем, а затем накидываю на себя белый халат и иду в спальню.
Я подхожу к шкафу, чтобы переодеться, и останавливаюсь как вкопанная. Почти пустой шкаф теперь заполнен одеждой. Новая, незнакомая одежда.
В благоговейном страхе мои пальцы пробегают по мягким дорогим тканям вешалок с новыми рубашками и платьями. Я проверяю бирки и, конечно же, все они моего размера. Это заставляет меня задуматься, догадался ли Лука или он заглянул в мой шкаф, когда меня не было в моей комнате, и проверил бирки на старой одежде.
Кстати, о моей старой одежде…Я возвращаюсь к вешалкам, на которых она висела. Мое сердце замирает, когда я понимаю, что мои вещи пропали. Пропала вся моя одежда… включая платье моей матери.
— Нет, нет, нет, нет, — повторяю я, обыскивая полку за полкой в поисках любимого платья.
После того, как обыскала весь шкаф, разнесла всю свою комнату и осталась с пустыми руками, я обнаружила, что мои ноги передвигаются раньше, чем мозг успевает за этим уследить. В этот момент логические рассуждения полностью выбрасываются в окно, когда я выхожу из своей комнаты и прохожу небольшое расстояние по коридору к двери, о которой Бенито сказал мне ранее, что это дверь в комнату Луки.
Мои крошечные кулачки барабанят по дереву, сотрясая раму. Ему требуется несколько секунд, чтобы открыть дверь, но когда он делает это, я тут же сожалею о своем решении противостоять ему.
Лука больше не в костюме, он без рубашки, темно-серые спортивные штаны свисают с бедер, с его волос капает вода после недавнего душа.
— Чем я могу тебе помочь? — взволнованно спрашивает он.
— М… мои
