не дал мне, дураку старому, жить спокойно. Был дико зол, жаждал возмездия. Ведь сказал этой дуре, что сына утихомирю. Зачем подалась в органы? И ведь через голову директора лицея попёрлась, знала, что, если к нему пойдёт, то он ей рыпнуться никуда не даст.
Вот и получилось то, что получилось. Глядя сейчас на девчонку, отчетливо понимаю — пережестил. Не хотела она никакого секса со мной. Вон как глаза слёзами блестят. Но молодец — не ревёт, держится.
Припугнул. Нет, не бил, не издевался. Даже завёл, как следует. И оттрахал качественно. Не во все места, которые хотел, потому что губки мы свои от моего члена отворачивали. А анал — я сам не большой любитель. Можно для остроты ощущений иногда. Так что... Как то так. Однако, сколько раз там ни было за ночь, до оргазма я девочку доводил каждый раз исправно.
Но у баб секс в голове. И его там со мной у Лии Сергеевны точно не должно было быть.
Из-за этого мерзковато. Хоть я и не самый лучший человек на земле, но всё равно что-то вот в её беззащитности сейчас очень цепляет.
Какие-то, бля*ь, чувства, которые я уже думал, что и не присущи мне.
Её как-то надо на что-то переключить. Не хватало, чтобы сейчас с моста сиганула или, приехав домой, вскрылась. Такие могут. Тонкая душевная организация, блин. Как выживают в этом не самом дружелюбном мире?
— Денег дать? — спрашиваю, рассматривая женскую фигурку в спортивном костюме.
Ей идёт.
Глаза училки вспыхивают праведным гневом. Кажется, сейчас спалят меня. Только подрагивающая нижняя губа портит впечатление.
Не знаю, зачем, но развиваю тему.
— Шубу себе купишь... Или еще что...
Выражение хорошенького личика меняется. Теперь на нём смесь презрения с отвращением. Я прям себя помойным отбросом начинаю ощущать под таким её взглядом.
— Да пошёл ты... Со своими деньгами... В... - под моим взглядом осекается и не продолжает.
Правильно, не стоит со мной так разговаривать. Я — добрый до поры, до времени. Это она уже должна была понять.
— Не хочешь, как хочешь. Я предложил, чтобы загладить возможный моральный вред из-за недостатка причиненного удовольствия, — продолжаю нести чушь.
Сам понимаю, что лучше заткнуться. И отпустить учительницу сына на все четыре стороны, не оскорбляя её вручением моих грязных денег. Но почему-то сделать это трудно.
В голове вообще мелькает дичайшая идея переодеть её в свой халат и отправить жарить оладушки нам на завтрак, а потом вывести куда-то в люди. Теперь поди в театрах любит бывать. В оперу я бы с ней сходил. Люблю классическую музыку.
— Телефон мне мой отдай... Я вызову такси, — настырно повторяет Лия... Сергеевна.
И губка нижняя снова начинает дрожать.
Сейчас я сам себе готов навалять — и чего не сдержался? И что теперь с ней делать?
Но девочка до одурения сладкая. Я бы еще... И с удовольствием... И не раз нагрешил.
Однако ж... Доломаю. Пусть катится. Хватит с неё.
Но не на такси.
— Телефон — на. Сумку тоже — на. Такси не вызывай. Тебя отвезут...
Машет головой, отказываясь от такой чести.
— Не спорь! — чуть повышаю голос.
— Это чтобы я в полицию не побежала? — интересуется сквозь зубы.
— А что ты туда побежишь? Ты с себя всё смыла... Да и потом — мир устроен так, что побеждает сильнейший. Пара звонков — и мне ничего не будет, а тебя в психушку можно будет направить, обследоваться. А там и... Работу потеряешь, брата отберут. Вся жизнь под откос. Поверь мне, девочка, не стоит правда таких жертв.
Красивое лицо кривится как от боли. А еще...
Делаю несколько широких шагов в её сторону. В руках у меня её сумка и телефон. Нависаю над ней.
— Плюнуть мне в морду хочешь? Или по ней дать? Ну, вот он я — отведи душу. Только ведь, если совсем по-честному, тебе ж понравилось. Но признаться в этом себе ты боишься. Как же ты окажешься не такой правильной?!
Я топчусь на том, что осталось от её самообладания. Прекрасно это осознаю, но вот в чём парадокс — остановиться не могу. Хотя надо бы.
Тут девочка меня удивляет.
— Отдай мои вещи и отойди! — шипит на меня.
Заставляю себя сделать так, как говорит.
Но она тут же лезет в свой телефон — такси вызывать.
— Ну, кому сказал! Что ж ты не слушаешься?! — выхватываю из её рук допотопный телефон.
А денег-то у девочки не густо. Даже мобилу себе нормальную не может позволить. Чего ерепенится?
— Пошли! — приказываю сухо и жёстко. Разговоры по душам закончились. Доходим до общего коридора, скорее, холла, — Стой тут. Я сейчас.
Иду в квартиру, где обитает охрана. Она соединена проходом с моей. Времена у меня бывали разные, в том числе и весьма неспокойные, поэтому это всё не фига не блажь зажравшегося богатея.
Открываю дверь.
— Иван! — зову громко.
Парень тут же является перед мои ясные очи. Ему под тридцать, богатырского телосложение, какой-то там кмс, но на работу у меня не жалуется. Да и чего ему жаловаться, если я его из такой жопеньки достал, что сам бы он из неё вряд ли выбрался.
Дверь за собой закрываю. Хоть между нами и коридор, но разговор не для Лии Сергеевны.
— Отвези девушку к ней домой. Есть надёжные ребята, чтобы приглядеть и не срисовала? — обращаюсь к Ване.
Ему ничего объяснять не надо. Он в курсе. Очень толковый.
— Найду.
Киваю.
— И это... За ней приглядеть. Телефон слушать, в квартиру тоже чего-то поставьте. Лучше видео. Если попрётся в полицию — хватать...
Теперь кивает уже Ваня.
— Да чего ты машешь мне? — раздражаюсь на Ивана, хотя он тут совершенно не при чём. Это всё я — идиот, — Осторожно хватать и ко мне везти. Сам разберусь.
— Ну, Захар Матвеевич, что вы со мной как с маленьким? Что я не понимаю? — басит Ваня.
— И что ты понимаешь?! — взбрыкиваю я.
— Что мамзель вам очень приглянулась, — не моргнув глазом, отвечает он.
— Ваня... - тяну я, вроде спокойно.
— Та! Захар Матвеевич, я ничего плохого в виду не имею. А вот женщину постоянную надо. Чтоб дома ждала. Жить хочется, — и тут Ваня так улыбается, что мне его даже ругать не хочется за нарушенную субординацию.
Он женился недавно, поэтому всем вокруг желает счастья. Пусть неуклюже, но как умеет.
— Вань... Меня ждала уже. Больше не надо, — говорю свою правду.
Да и эта ждать не будет. Разве что с ядом.
Иван топчется на месте, с
