Она задумалась над этим, желая спросить больше, но была уверена, что он лишь разорвет ее на кусочки из-за ее безрассудства.
— Кроме того, — сказал он, не давая ей возможности продолжить размышления, — ты ошибаешься по нескольким пунктам. Я не хочу быть сильнее, более того, это последнее, чего я хочу, и фамильяр мне тоже не нужен. — Окинув ее черными глазами с ног до головы, он расплылся в соблазнительной улыбке. — Твоя девственность в безопасности со мной, маленькая фамильяр. Мне это неинтересно.
— Хорошо, — огрызнулась она, нелепо укоряя себя за то, что не хочет его в этом заинтересовать. — Потому что я бы тебя не взяла.
— Ты бы согласилась, — непримиримо заметил он. — Может, нам стоит пересмотреть твое понимание согласия? У тебя не было бы выбора в этом вопросе. Если бы я захотел сделать тебя своей, то я бы смог.
Она сдержала дрожь от того, как он это сказал. Сделать тебя своей. В его голосе слышалась хрипотца, подавляемое желание. Вероятно, речь шла о фамильяре в целом, а не о ней в частности. Что мешало ему иметь фамильяра — его мать? Он сам? Это беспокоило его больше, чем он хотел, чтобы она знала.
— Но со мной ты бы так не поступил.
Он рассмеялся. Не громко, как раньше, но резко и горько.
— Не думай, что я твой друг или что у меня есть какие-то угрызения совести. Если бы дело дошло до этого, я бы использовал тебя так, как выгодно мне, как и любому волшебнику. Не надо строить из себя невинную лань. Все волшебники будут стремиться использовать тебя для своего продвижения, не задумываясь об этом больше, чем о нежном ягненке, который украшает их обеденный стол и так восхитителен на вкус со свежей мятой.
— Не все волшебники.
— Все волшебники, маленький ягненок.
— Элис не такая. — Она также не думала, что Габриэль тоже такой, хотя его пример был более сомнительным, после того, как он чуть не сошел с ума в погоне за Ник, разрушив Дом Саммаэля, чтобы забрать ее.
Джадрен закатил глаза.
— Малышка Элал именно такая: еще младенец. Она не закончила Академию Созыва. Она вообще не должна сейчас находиться вне Академии. Единственная причина, по которой ее еще не отшлепали и не отправили обратно учиться быть настоящей волшебницей, заключается в том, что у лорда Фела мягкое сердце, а у леди Фел — нежный ум.
— Элис — младшая сестра Ник, — сказала Селли, заинтригованная оценкой Джадрена. — Почему же Ник так мягкосердечна, раз позволила Элис остаться и стать приспешницей Дома Фела?
— Потому что, — преувеличенно спокойно ответил Джадрен, — если бы они рассуждали здраво, Дом Фела оказал бы услугу Дому Элала, вернув Элис на ее место. Они глупцы, если упускают деньги и благосклонность, которые могут получить. Вместо этого они рискуют еще больше обострить отношения с Элалом своей сентиментальностью.
— Преданность любимому члену семьи вряд ли считается сентиментальностью.
— Верность — это иллюзия, созданная власть имущими, чтобы убедить тех, кого они держат в плену, что те не сбрасывают свои цепи по собственной воле, а не потому, что не могут.
— Ты очень циничен.
— Ты даже не представляешь.
И снова они вернулись к его любимой теме для разговора. Она придумывала следующий вопрос, когда он неожиданно ответил на предыдущий.
— Я не только не заинтересован в приобретении необученного, одичавшего болотного кота, фамильяра, — задумчиво произнес он, — Но и не настолько глуп. Если вдруг Фелу удастся победить Саммаэля и укрепить свои владения, я не стану рисковать его праведным гневом, заполучив во владение его любимую сестру-инвалида до конца ее дней.
— Я не инвалид, ты, осел, — пробормотала она.
Он весело усмехнулся.
— Я признаю, что я осел. Тебе не должно быть стыдно признаться в хронической инвалидности, возникшей не по твоей вине.
Она стиснула зубы, не желая поддаваться на его провокацию. Он намеренно дразнил ее, пытаясь вывести из себя, пытаясь… Отвлечь от истинной причины отсутствия у него фамильяра. Может быть, у него его никогда не будет?
— Начинает темнеть, — заметила она, решив оставить эту тему на потом. Джадрен был задумчив и, судя по тому, что она видела, продолжал бы бродить, пока не смог удержаться от откровенного замечания.
— По крайней мере, с глазами у тебя все в порядке, — ответил он с одобрительной улыбкой.
— Нам нужно найти место для лагеря, — резонно заметила она.
— Лагерь? — ужас послышался в его голосе. Он посмотрел на нее сузившимися глазами, явно подозревая, что она его дразнит. — То есть спать под открытым небом, на земле?
Она мрачно кивнула, сдерживая улыбку, вызванную его смятением.
— Нам нужно будет разжечь костер.
— Я не думаю, что «нужно» — это подходящий термин.
— Огонь отпугнет змей, — объяснила она с округлившимися глазами.
— Не будь милой, — огрызнулся он. — Я же сказал, что не боюсь змей. Ты не получишь никакого удовольствия от попытки использовать этот рычаг воздействия на меня.
— Тогда другие твари, — сказала она ему, возможно, немного разочарованная тем, что ее уколы в этот раз не подействовали. — Охотники.
Он фыркнул.
— Ты считаешь меня дураком, и я действительно почти ничего не знаю о лагерях в дикой местности, но даже я могу понять, что яркий костер с ароматным дымом, распространяющимся по округе, только четко укажет наше местоположение. Жаль, что я не умею создавать иллюзии, а то бы повесил в небе большую красную стрелу с надписью «Здесь можно найти пленников».
— Огонь нужен для приготовления мяса, — возразила она. — И заваривания чая.
— Ты же знаешь, что я не маг огня. У нас под рукой нет огненных элементалей. Чего ты от меня хочешь? — потребовал он, сверкнув черными от раздражения глазами.
— Нам не нужна магия, — презрительно ответила Селли, чтобы он не догадался, что она поняла его неуверенность в этом вопросе. — Я могу развести костер по старинке.
— Нет ничего древнее магии, — поправил он. — Хочешь огня — разжигай, но если мы хотим спать в безопасности, то будем спать под защитой.
— Защитой? — ее очередь удивленно повторять слова. Она даже не знала, что это такое.
— Да. Может, я и не могу наколдовать огонь, чтобы возбудить твое любопытство, но я могу создать основные защитные чары. Мне просто нужно что-то с четырьмя стенами, потолком и полом, чтобы выстроить их вокруг.
— Кажется, у нас все закончилось, — ответила она, задумчиво оглядываясь по сторонам.
Он пробормотал себе под нос что-то об отвратительных диких землях и острой необходимости в гостиницах.
— Ладно, — наконец сказал он ей, — я могу построить для нас убежище. Полагаю, твой опыт полудикого болотного существа позволит тебе выбрать подходящее место.
— Ты можешь построить убежище? — она с сомнением посмотрела на его нежные руки волшебника. Это были красивые руки, изящные и тонкие, но они не выглядели так, будто он провел много времени, размахивая топором.
— Я не совсем бесполезен.
— Я думала, ты умеешь только создавать зачарованные артефакты, различные приспособления и делать несколько других фокусов.
Он рассмеялся, покачав головой.
— Ты запоминаешь все, что я говорю? Полагаю, я должен быть польщен. Выбирай место, милая, и тогда увидишь.
— Я не против спать на земле. — Под небом, на свежем воздухе.
— Я не могу охранять землю. Кроме этого, я не против. В твоих безумных приключениях можешь спать со змеями, если хочешь, но у меня есть принципы. Быстро деградирующие. К сожалению, скудные, поэтому я цепляюсь за то, что осталось.
— Кажется, что это странная позиция, — заметила она, — но я подыграю тебе. — Она стала искать место, где можно было бы свернуть с дороги, где была бы сухая земля и где можно было бы укрыться от посторонних глаз на случай, если за ними кто-нибудь гонится.
Прошло немало времени, прежде чем она услышала тихий ответ Джадрена.
— Иногда придерживаться своей позиции — это максимум, что можно сделать.
Глава 5
Джадрен окинул взглядом небольшую полянку, которую выбрала Селли. Да, она находилась в стороне от дороги, была достаточно скрыта от посторонних глаз и, к счастью, не была болотом, что вполне соответствовало его требованиям.
