— Ты говоришь не как двадцатичетырехлетняя девственница, — пробормотал он, давая себе зарок взять себя в руки.
— Потому что я не девственница. Ты что, правда краснеешь, волшебник Эль-Адрель? — спросила она с широкой улыбкой.
Будь проклят его прозрачный цвет лица. Наверное, так и было. Он отгонял от себя похотливые мысли о привлекательности Селии, напоминая себе, что она — ребенок в женском теле. Как она умудрилась заняться сексом, когда начала терять рассудок в подростковом возрасте? И тут его осенила ужасная мысль, и ярость вспыхнула в нем ярким пламенем.
— Кто воспользовался тобой? — потребовал он ответа.
Селия моргнула, отступив на шаг назад из-за его напора.
— Что? Никто.
Он не купился на эту невинную игру. Ткнув пальцем ей в лицо, он надвинулся на нее.
— Ты начала терять рассудок, когда у тебя начала набухать грудь, так что не говори мне, что над тобой не издевались. Либо кто-то тебя поимел, когда ты была еще ребенком, не способным дать согласие, либо овладел тобой, когда ты была безумна от магического застоя и так же не способна дать согласие. А теперь скажи мне, кто это был.
Она уперла кулаки в бедра, подняв заостренный подбородок и отказалась отступать дальше. Она была похожа на мистическое существо, окутанное тенями, слишком хрупкое для жестокого мира, в котором они жили. Его яростное наступление привело к тому, что он оказался слишком близко к ней.
— Что ты сделаешь — выследишь их и убьешь ради меня?
— Если понадобится, — прорычал он. — Может, я и не очень хороший волшебник, но я могу убить простолюдина, а это должен быть именно он, поскольку до нашего прибытия в Мересине больше никого не было. — И тут ему в голову пришла еще более ужасная мысль. — Если только это не был твой брат.
— Что? — задохнулась она, на ее лице отразилось выражение потрясения и ужаса, слишком яркое, чтобы быть притворством. Что-то порочное и кровожадное в нем слегка расслабилось. Фела было бы трудно убить, но Джадрен нашел бы способ. — Габриэль бы никогда! — продолжила Селия без всякой необходимости.
Он отмахнулся от нее, увеличивая дистанцию между ними.
— Судя по твоей реакции, это правда.
— Но как ты мог подумать такое? Мой родной брат!
Такая невинная.
— Семьи вытворяют такие вещи друг с другом.
Она замолчала.
— Твоя семья?
Его желудок беспокойно сжался.
— В доме Эль-Адрель зимы долгие, — мрачно ответил он, пожалев о сказанном в тот же миг. — Но мы не будем обсуждать меня. Кто…
— Джадрен, — перебила она, — что с тобой произошло?
— Больше, чем может вынести твоя хорошенькая головка, — огрызнулся он. — И мы. Не. Обсуждаем. Меня. — Каждое слово он произносил со свирепой уверенностью. — Все ясно?
Она молча кивнула, широко раскрыв глаза.
— Лучше. А теперь скажи мне, кто тебя осквернил, чтобы мы могли вернуться к работе по созданию убежища до того, как рассвет сделает это спорным вопросом.
Упрямство в ее сжатых челюстях и вспышка в глазах дали ему ответ еще до того, как она открыла рот.
— Я расскажу тебе о себе, когда ты расскажешь мне о себе.
Раздражающая девчонка.
— Со мною ты ничего не сделаешь, маленький фамильяр, — ответил он с мягкой угрозой, — но я накажу того, кто это с тобой сделал.
— Какое тебе дело? — яростно возразила она. — Я никогда не просила тебя быть моим защитником, и мне это не нужно.
— Ты не знаешь, что тебе нужно, — огрызнулся он в ответ.
— Почему? — усмехнулась она. — Потому что я фамильяр? Сумасшедшая девчонка? Полубезумная болотная тварь из захолустного дома, не получившая образования в Созыве?
— Именно так. — Он похвалил себя за то, что сбил ее с толку своим спокойным ответом. — По крайней мере, ты учишься.
— Ненавижу тебя, — пробормотала она.
— Так и должно быть, как я, кажется, уже объяснил сегодня. Смотри, как много ты узнала! А теперь иди и поиграй с огнем, пока я готовлю наше убежище.
Она посмотрела на него долгим, недоверчивым взглядом.
— Я думала, тебе нужна моя магия.
— Поверь, сейчас у меня ее более чем достаточно. Все, что я от тебя требую, — это молчание. Непростая задача, знаю, но я верю, что в конце концов ты научишься держать язык за зубами.
Она еще мгновение смотрела на него, скривив губы в отвращении. Затем она вернулась к своему костру, демонстративно не говоря ни слова, и ее маленькая попка красноречиво подергивалась. Когда этот пронзительный взгляд исчез, Джадрен позволил себе на мгновение почувствовать облегчение и тоску.
Он не мог втянуть Селию в свою дерьмовую жизнь. И он ни за что не станет говорить ни с ней — или с кем бы то ни было, — о том, что сделало его получеловеком, каким он был сегодня. Он просто должен был сделать так, чтобы она продолжала его ненавидеть. Тогда она забудет о своих вопросах, и о том, что ей вообще хотелось их задать.
Так было лучше для них обоих.
* * *
— Я не полезу в этот гроб. — Селия сказала это уже не в первый раз, и Джадрен в раздражении сжал губы.
— Это не гроб, — повторил он.
— Он похож на гроб, — возразила она, — и я в него не полезу.
Она бы сделала это, если бы он ударил ее по голове и затащил вовнутрь. Селия уставилась на него так, словно он произнес эту мысль вслух. А ведь он гордился собой, сделав из проволоки и нескольких веток вполне удобное и надежное убежище.
— Тебе не обязательно стоять в нем, — проворчал он. — Это просто для того, чтобы мы смогли спокойно поспать.
— Ты спишь в нем. Я сплю снаружи.
— Я не смогу защитить тебя снаружи, — процедил он. Какие прегрешения он совершил, что попал в вечный круг споров с этим существом? Ах, да: множество.
— Что это за патологическая потребность защищать меня? — потребовала она.
— Моя патологическая потребность держать голову на плечах, — проворчал он в ответ. — Я не собираюсь рисковать тем, что передо мной предстанет бодрый и здоровый Габриэль Фел и мне придется объяснять, что я позволил умереть его младшей сестре, или как ее утащили охотники. Мне все равно, несчастна ты или ненавидишь меня, пока ты жива и невредима, я счастлив, как жаворонок.
Она фыркнула.
— Представить тебя счастливым — это самая невероятная вещь.
Справедливо.
— Посмотришь на мое лицо, когда я передам тебя брату и уйду, и тебе не придется напрягать воображение. А теперь полезай в ящик.
— Видишь? Даже ты называешь это ящиком.
— Ящик — это не гроб. Кроме того, никогда не хоронят двух людей в одной могиле, верно? Поэтому это не может быть гроб.
— Это что, шутка такая?
Ну, он попытался.
— Логика. Перестань быть сумасшедшей девчонкой и действуй рационально. У нас не так уж много вариантов. Хватит упрямиться.
Она недовольно поморщилась, но опустилась на колени и оглядела внутренность убежища — в общем, это был ящик, — словно в нем сидел хищный тигр. Затем она опустилась на четвереньки и прижала руку ко лбу, а потом вытерла щеки.
— Джадрен, — сказала она слабым, хриплым голосом, — пожалуйста, не заставляй меня лезть туда. Я…не могу.
Она плакала. А он был дерьмом. То есть больше, чем обычно. Медленно двигаясь, он опустился на колени рядом с ней и успокаивающе провел рукой по ее косе. Она дрожала, ее страх был совершенно несоизмерим ситуации.
— Что случилось?
— Замкнутое пространство, — прошептала она. — Было время… Я знаю, ты не хочешь обсуждать эти вещи, но они должны были сдерживать меня, чтобы я не сбежала. Запирали меня. Я не могу туда войти. Даже если я заставлю себя, я не выдержу. Вот увидишь. Я знаю, ты возненавидишь меня за это, но я действительно не могу…
— Шшш, — пробормотал он, прерывая нарастающий поток ее истерики и поглаживая ее косу сильнее, чтобы она почувствовала это и снова обрела опору. Он должен был предвидеть это, должен был распознать симптомы. Темные силы знали, что у него достаточно опыта борьбы с призраками из разрушенного прошлого. — Все в порядке, — успокаивал он.
