не испугался бы ее отца.
— Марселла? — спросил отец, в его голосе послышались нотки беспокойства, а темные брови сошлись на переносице.
Позади меня послышались шаги, и вошел Амо, в спортивных штанах и больше ни в чем, похожий на разогретую смерть и щурящийся от солнечного света. Щетина на его щеках и подбородке все еще сбивала меня с толку, хотя волосы на его лице росли уже некоторое время.
На случай, если мама и папа еще не знали о нашей вечеринке в клубе, они узнают об этом сейчас. Амо едва заметно кивнул и со стоном сел на стул.
Выражение папиного лица стало суровым.
— Что я говорил тебе насчет выпивки?
— Я ожидаю, что ты будешь готовиться к тестам по математике, даже если у тебя болит голова, — добавила мама.
— Это моя вина, — сказала я, потому что Амо не выглядел так, словно в состоянии защищаться, и несправедливо, что он попал в беду из-за меня.
Папа откинулся на спинку стула с выжидающим взглядом.
— Я рассталась с Джованни, — выдавила я.
Мамины глаза расширились, она тут же вскочила и поспешила ко мне.
— Ох, Марси, мне так жаль. Что случилось? — она коснулась моей щеки.
Я была примерно на два с половиной сантиметра выше мамы, но ей все равно удавалось заставить меня чувствовать себя окруженной ее комфортом.
Папа, однако, выглядел так, словно готов выследить Джованни.
— Что произошло?
Его слова, даже если повторяли маму, имели совсем другое значение. Я видела, что он уже представлял себе все ужасные вещи, которые мог сделать Джованни, чтобы расстроить меня, и как заставить его десятикратно заплатить за свой проступок.
— Что он сделал?
— Ничего, — твердо ответила я.
В этом-то и была проблема. Я не могла сказать папе точные причины, по которым я порвала с Джованни, особенно потому, что именно по этим причинам отец, вероятно, выбрал его. Из-за этих причин папа дал добро на отношения с Джованни в первую очередь. Он умел читать людей и, наверное, за километр учуял, что Джованни слишком труслив, чтобы когда-либо прикоснуться ко мне.
Отец посмотрел на Амо так, словно надеялся, что мой брат докажет неверность моих слов, но Амо только пожал плечами, будто не имел ни малейшего понятия и предпочел бы умереть, чем еще раз страдать от похмелья.
Глаза мамы еще больше смягчились.
— Может, вы с Джованни сможете это исправить?
— Нет, — немедленно ответила я.
Если бы я вернулась к Джованни, это произошло бы только по привычке и потому, что я ненавидела перспективу неопределенного будущего, но это недостаточно веские причины для продолжения отношений.
— Я только что поняла, что не люблю его. И не хочу довольствоваться меньшим, чем то, что имеете вы.
Мама мягко улыбнулась.
— Иногда любовь требует времени. Мы с твоим отцом не были влюблены, когда поженились.
— Я знаю. Вы даже не принимали решения о свадьбе, но вам не потребовалось много лет, чтобы полюбить друг друга. Мы с Джованни вместе уже больше двух лет, но я не люблю его и никогда не любила.
Папа, наконец, тоже поднялся со стула.
— Должно быть, произошло событие, заставившие тебя осознать это.
— Не было ничего, пап. Честно. Я поняла это некоторое время назад, но не хотела сдаваться слишком быстро, особенно зная, что это может плохо отразиться на вас с мамой, если я разорву отношения и, что еще хуже, нашу помолвку. В некоторых отношениях Фамилья все еще застряла в Средневековье.
Мама кивнула, но папа все еще смотрел на меня так, как будто ожидал, что я дам ему более удовлетворительный ответ на его вопрос.
— Я поговорю с Джованни.
Мои глаза расширились в тревоге, и мама предупредила:
— Лука, это решение Марселлы.
— Это ее решение, но я все равно должен поговорить с Джованни и посмотреть, что скажет он.
— В его защиту, ты имеешь в виду, — добавила я сердито.
Я любила своего отца и его заботу, но иногда это заходило слишком далеко.
— Это моя работа убедиться, что тебе не причинят вреда.
Я сорвалась.
— Но ты причина, по которой это не сработало в первую очередь! Поэтому, если желаешь найти ответ на свой вопрос, тебе нужно посмотреть в зеркало.
— Следи за своим тоном, — твердо сказал папа, затем нахмурился. — Теперь объясни. Я поддерживал твои отношения с Джованни. Разве нет? — спросил он, поворачиваясь к маме.
— После твоих первоначальных негодований ты был за отношения, да, — нейтрально сказала мама.
Амо подавил усмешку, но мне было далеко не весело.
— Ты был за Джованни из-за того, как легко ты мог его контролировать. Он всегда жаждал твоего одобрения. Ты мог быть уверен, что он никогда не сделает ничего такого, чего бы ты не хотел.
— Я не вижу проблемы.
— Конечно, ты не видишь. Но то, чего я хочу, должно иметь значение в отношениях, а не твои желания!
— Я тот, кто я есть, Марселла. Моя репутация распространяется даже за пределы наших кругов. Мало у кого хватает смелости пренебречь моими желаниями. Это то, с чем тебе придется смириться. Я даю тебе больше свободы, чем у большинства девушек, гораздо больше свободы, чем когда-либо было у твоей матери, но ты всегда будешь связана определенными правилами.
— Думаю, тогда мне просто придется найти кого-то, у кого хватит смелости противостоять тебе, — процедила я сквозь зубы.
— Язык, — сказала мама.
Я покачала головой и зашагала прочь.
— Завтрак еще не закончен, — напомнил мне папа, но я проигнорировала его.
Я направилась прямиком в свою комнату и упала на кровать, издав разочарованный крик. У кого хватит смелости пойти против воли отца? Джованни и все остальные солдаты Фамильи даже пытались предугадать невысказанные желания отца. Такой мужчина никогда не сделал бы меня счастливой. Но нормальные парни, которых я встречала в колледже, еще хуже. Они едва смотрели в мою сторону, потому что боялись, что папа начнёт преследовать их в стиле Аль Капоне. Они не знали никаких реальных фактов о Фамилье, но даже их воображение было достаточно ужасным, держа их на расстоянии вытянутой руки. Если бы они действительно знали, на что способен отец, они бы убежали в слезах. Нет, я никогда не смогла бы зауважать такого человека.
Я тупо уставилась в потолок. Может, кто-то из другой мафиозной семьи. Но у меня не было абсолютно никакого намерения переезжать на Западное побережье или становиться частью Каморры. На мой вкус, они были слишком сумасшедшими. А кто-нибудь из Наряда? С таким же успехом я могла бы просто всадить пулю в сердце папы.
Думаю, мне придется оставаться
