вот такой простой материнской заботы! Чтобы та как в детстве прижала к себе и будто все тревоги стороной обходят.
— Ну, пойдем, — потянула женщина Пелагею за собой. Но тут же опомнилась и остановилась. — Или тебе к барину возвращаться надо?
— Нет, Роман Сергеевич отпустил меня на праздник. До вечера могу все время с вами провести.
— Добрый он, — смахнула слезу женщина. — А Сергей Лексаныч против не будет? Он же наш барин, а вдруг осерчает на тебя?
— Я — личная служанка Романа Сергеевича, — даже с некой гордостью ответила девушка. — У господина о том и грамота есть, Сергеем Лексанычем подписанная! Для меня слово Романа Сергеича — закон, а не чье-то еще.
— Ну тогда ладно, — успокоилась баба.
Про грамоту Пелагея не врала. Старший Винокуров ее еще в первый день, как она в поместье появилась, написал и ее господину отдал. Потому-то она и не сомневалась, что сможет уехать, когда ей молодой барин приказал собираться.
Люди неспешно двигались от церкви к деревне. Детвора уже и в стайки сбилась, на ходу затеяв игру в салки. Многие обменивались новостями. Вот и мама Пелагеи делилась, что у них в деревне происходило, пока сама девушка в поместье жила.
— Агап наш недавно на границу земель в подлесок ходил — сучьев набрать, да грибы посмотреть. Этот чудак до сих пор верит, что они раньше могут повылезать. И клянется он, что волков видел, представляешь?
— Агап — тот еще сказочник, — рассмеялась Пелагея. — Если там волки были, то следы бы оставили. Кто-то из мужиков туда ходил потом?
— Ходили, но ничего не нашли. Так что, как и есть — сказочник. А Фроська то Тимофеевская, что учудила! — всплеснула руками баба. — Пообещала Матрене, что ее козел Матренину козочку обрюхатит. А тот-то уже старый! Не интересно ему на козочек взбираться. Так она его привязала к забору и давай ему наяривать, да приговаривать — что вот сейчас-то он как молодой станет.
— Прямо так и делала? — не поверила Пелагея.
— Вся деревня потешалась, на это глядючи, — заверила ее мать. — Как козлу Фроськиному это надоело, так он ее копытом промеж глаз и двинул. Ходит теперь на одну сторону косая. Ну да что мы все о нас, да о нас? У тебя-то как жизнь в барском доме проходит? Что интересного было? Али нельзя говорить о том?
— В Дубовку да в Царицын я с барином ездила, — похвасталась Пелагея. — Правду нам дядька Илья говорил — дома там в два, а бывает и в три этажа стоят! Кирпичные, каменные — каких только нет! И народу — тьма.
— А чего барину там надобно-то? — с любопытством спросила женщина.
— Так струмент покупали. Видела небось?
— Для коней-то? А то ж! Вся деревня на это диво издалече смотрела, когда они строем мимо проезжали.
— Вот. А еще — в театр господа ездили. Да потом в банк — ссуду получать. Хотят лесопилку увеличить.
— Тоже в два али в три этажа сделать? — ахнула Анна, как звали мать Пелагеи.
— Того не ведаю. Но вроде нет, — с сомнением сказала девушка.
— Пелагея! Ты ли это⁈ — подскочил Яков, парень из ее деревни — первый красавец, не единожды пытавшийся свататься к девушке.
Как только он оказался рядом, так сразу и подхватил девицу под руки, закружив вокруг себя.
— Пусти, ирод! — завизжала Пелагея. — Поставь на землю!
— Да я ж от радости! Сколько не виделись? — выполнив требование, улыбался во все зубы парень.
— И что с того? — поправляя сарафан, сердито посмотрела она на Якова. — Ты мне муж, али жених, чтобы так хватать?
— Да с твоим гонором тебе в девках до самой смерти сидеть, — рассмеялся он. — Но смотри, я в этом году точно женюсь! Если согласна, то осенью свадебку сыграем.
— Я тебе ответ уже давала, — отмахнулась Пелагея.
— Вот и я о том! — фыркнул парень. — Ладно, подходи к качелям, их со вчера срубили уже. Ух и раскачаю я там тебя!
С веселым смехом он увернулся от замахнувшейся на него девушки, и побежал дальше, попутно подхватывая то одну девку, то другую и также кружа их над собой. По удаляющемуся девичью визгу легко можно было понять, в какую сторону он движется.
— Каким был скоморохом, таким и остался, — с шуточным неодобрением сказала Анна. — Но в одном он прав, будешь всем отказывать — так и останешься старой девой, — уже гораздо более серьезным тоном сказала она дочери.
— Знаю, — вздохнула Пелагея. — Посмотрю сегодня на качелях — на женихов этих.
— Ну и хорошо, — тут же обрадовалась мать. — А сейчас идем — снедала утром-то? Али не успела? Говорят, ты даже солнце караулить не пришла.
— Не до того мне мама было, — нахмурилась девушка. — Я уже не крепостная, а дворовая. Может слышала, или у других спроси — мы подле барина всегда должны быть.
— Не грусти, праздник все же, — заметила изменение настроения дочери Анна. — И отпустили тебя до вечера. Пользуйся, пока можешь.
— И то верно, — встрепенулась Пелагея. — Ты там про поснедать говорила? Так чего мы еще здесь топчемся⁈
* * *
— А ваша кухарка сегодня постаралась, — сделала комплимент Кристина.
И это было действительно так. Марфа накрыла нам отличный стол. Тут была жареная курочка, три вида салатов — и это с тем скудным относительно будущего набором продуктов! — маринованные огурцы и помидоры. Даже грибочки нашлись! Не иначе в погребе или вообще в леднике хранились. В качестве гарнира было пюре из вареной репы. Также и колбаса нарезанная лежала, и сыр имелся. В общем — настоящий пир. Крестьянам о таком столе только мечтать
