– Согласен, надо выпустить, – неуверенно сказал Олег.
– Вот ты и выпустишь, раз ты такой принц! – обрадовался Веталь. – Мне влом в Магазин тащиться. Далеко.
– Да ладно там далеко! Пошли.
– Нафиг.
– Не понял? Вместе запирали, вместе отопрем!
– Тебе, походу, в педагогический надо, – недобро усмехнулся Веталь. – Там такие нужны. Моралисты.
– Мне лично вообще до фени Малая. Просто не надо быть лохушкой, – заявил Мичин сквозь протяжный зевок. После пива его всегда клонило в сон.
– Это не дело, – попробовал возмутиться Олег.
– И вообще, Олежа. Ты стрелу забивал – ты и отвечай.
Олег поморщился. Действительно: в случае чего, отвечать придется ему. А так – еще есть шанс отбрехаться.
– Ну что, Анжелка, Аллка, айда Малую откроем. А то у меня потом еще дело будет. Важное, – предложил Олег, вкладывая в эти слова всю свою душевность.
«А он вообще ничего…» – подумала Анжела со смутной надеждой.
Алла отказалась, сославшись на просьбу родителей вернуться пораньше. Веталь и Мичин двинули в сторону далекой дискотеки, где у них якобы назначено с ровными пацанами, обещали работу на стройке. Вот и пришлось отдуваться Олегу и Анжеле.
Когда совсем стемнело, они нехотя покинули пятачок и двинулись в сторону Магазина.
Пересекли автомобильную трассу, спустились по насыпи к тропе.
Анжела уже жалела, что согласилась пойти – дважды она зацепилась новыми джинсами за колючие кусты и оба раза что-то блестящее и розовое оставалось колючкам в качестве гламур-трофея. А потом, корова, еще и в лужу вступила – теперь придется стирать новые кроссовки!
– Черт бы ее, эту Малую… – выругалась Анжела.
Дорога в темноте оказалась неожиданно долгой и невеселой. Видно было плохо, зато слышно хорошо – где-то совсем рядом уныло завывала бродячая собака, выходило похоже на старый фильм про какой-то Баскервиль. Они шли быстро, почти не разговаривали. Дойдя до Магазина, оба обнаружили, что запыхались.
Переглянулись.
Анжела ободряюще кивнула Олегу. Мол, твоя партия.
Олег репетировал, что соврет Малой.
«Вот же ж блин! А я думал, ты уже ушла! Тут Анжелка сказала, что ты пропала, решил проверить… И вот… Кто же это запер-то? Какая скотина? Ой… Ты, наверное, реально пересрала? Вот говорил же я тебе – заведи себе трубу, как все!». Главное назвать ее «дорогой Таточкой».
– Слышь, Анжелыч, Тата – это Тамара или Таня? – шепотом осведомился Олег.
– Тамара, дурак.
Олег сделал три шага по направлению ко входу в Магазин. Он выглядел зловещим пещерным проломом в доисторической скале.
– Тата! Таточка! Ты здесь? – ласково прогундосил Олег.
Анжела невольно прыснула со смеху. «Похож на актера из того бразильского сериала! Уматный!»
Ответа не было.
– Тата! Отзовись!
Тишина.
«Заснула, видать», – решил Олег.
Засов поддался легко. С протяжным скрипом распахнулась дверь.
– Татка! – Олег щелкнул зажигалкой. Колышущееся пламя осветило пустую комнату. С постера на вошедшего глянули недобрые лица бойцов Великой Отечественной.
– Ее тут нету! – крикнул Олег, обернувшись в темноту.
– Да вижу! – откликнулась Анжела. Теперь она стояла у него за спиной, совсем близко.
– А ведь была!
– Так типа была.
– Может в ту дверь пошла? – предположил Олег, указывая в сторону приоткрытого входа в подвал. Из темной утробы засквозило смрадом. Отбил земной поклон и тотчас погас огонек зажигалки.
– Да чего она, дура туда лезть? Стремно там! – пожала плечами Анжела.
– Знаешь, давай лучше думать, что туда она точно не полезла, – постановил Олег.
– А куда тогда делась?
– Хэ зэ.
Загадка! Олег не любил загадки. Ненавидел даже, с самого раннего детства, со времен книжонок с любознательными карапузами и болтливыми лесными зверями. Потому что сама идея тупая. Неужели сразу нельзя сказать правильный ответ?
– Давай позвоним ее бабушке и все выясним, – предложила Анжела.
– Гони номер.
– Сейчас. Только ты звони со своего. У меня денег децл.
Они стояли в нескольких метрах от двери в Магазин и курили одну субтильную сигарету на двоих. Медленно всходила луна.
– Как ее зовут? Бабушку? – шепотом спросил Олег. Под Анжелину диктовку он набирал номер Алисиной квартиры. Анжела тем временем прикидывала, где бы пописать.
– А я знаю? – зло сказала она.
Звонок ясности не прибавил.
– Ну что там? – поинтересовалась Анжела, выходя из кустов. Оказавшийся неожиданно артистичным Олег уже покончил с кривляньями, не то скорее галантными, чем озабоченными, не то наоборот.
– Бабца, походу, в ауте, – ответствовал Олег. – Малая еще не приходила, хотя обычно в девять как штык. Где лазит – не ясно.
– А ты?
– Натрындел, что назначил ей свидание. Что, типа, родители напрягли на поручение. Типа родственник-инвалид, ля-ля тополя, и я из-за этого опоздал, а Таты уже не было. Что сам волнуюсь. Попросил, чтобы позвонила, когда что-нибудь выяснится. Ну и все такое.
– А она?
– Сказала, будет звонить в милицию.
– Типа эти помогут… – презрительно процедила Анжела. С молоком матери она впитала растворенную в пролетарской среде ненависть к блюстителям закона – чувство сие имело в кругу этих бедных, многажды обманутых людей, столько же эмоциональных оттенков, сколько в иных кругах приписывается чувству любовному.
Оба шустро зашагали к городу. Похолодало, причем как-то вдруг, рывком, будто на небе включили кондиционер. Но идти было приятно – ходьба согревала. А вот останавливаться не хотелось совсем, казалось, кто-то преследует, смотрит из темноты. Как в фильме про Холмса.
Взвесив свежие впечатления, Анжела пришла к выводу, что нисколько не хотела бы, чтобы Олег был ее парнем. Тормознутый он какой-то, беспонтовый. Видит же – девушка устала. Мог бы предложить… ну… понести ее на руках. Или отмочить что-нибудь прикольное. Рассказать… Продолжать мысль Анжела не стала – в голове как будто замерзло все, инеем покрылось.
Наконец добрались до трассы. Навстречу, обливая щурящуюся парочку дальним светом фар, несся «КАМАЗ». За ним – две легковушки.
– Вышел ежик из тумана – кончилась марихуана, – продекламировала Анжела, приободрившись.
Тата проснулась. Но вовсе не от звенящего трубного звука, которым, рулада за руладой, пытался разбудить ее златокудрый ангел Страшного Суда, подстрекаемый нашим братом. Но от звука человеческого голоса. Точнее, двух голосов. Мужских, далеких. Галлюцинация?
Чиркнула, еще раз чиркнула Тата последней спичкой.
Обросший сверху неопрятным лишайником низкий свод тоннеля осветился оранжевым сполохом и с привычной уже неторопливостью пополз на север.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
