от неверного шага, но он настоял:
— Выбор за тобой, я не держу.
Сана отвернулась. Сквозь слезы она смотрела в открытую дверцу, один шаг — и она останется одна. Антон не шутил, он уедет и больше никогда не обнимет ее, не пригласит гулять и даже не заговорит с ней. Он вычеркнет ее из своей жизни. Она никогда не услышит ласковое «мой Уголек» в минуты близости, потому что не будет никаких близких отношений. Она не сможет просто так зайти к нему, рассмотреть обложку нового диска, надеть наушники и обрушить на себя водопад красивых мелодий. Она разом лишится любимого друга и любимой музыки.
Самородов газанул на холостых оборотах, намекая, что время для принятия решения на исходе. Сана захлопнула дверцу и сжалась в кресле. Машина тронулась, и пока они возвращались к театру, Антон изложил ей свой новый план.
9
Каждый день Сана приходила к сберкассе. Она прогуливалась рядом, подслушивала разговоры сотрудников, изучала их служебные обязанности, вникала в телефонные звонки и обо всем докладывала Антону после вечернего спектакля в звукооператорской кабине. Тот давал ей указания, на что обратить особое внимание.
Прошло десять дней, и в первых числах марта Самородов услышал то, что хотел.
— Деньги для пенсий привезут послезавтра в первой половине дня, — рассказала Сана. — Выплаты начнут с двух часов, после обеда, чтобы все успели получить до праздника, до 8 марта.
— Кайф! — вырвалось у Антона. Он вскочил из любимого кресла, позабыв, что надо перевернуть пластинку, встал перед Саной и уточнил: — Деньги привозят в опечатанных мешках, и главный кассир их пересчитывает?
— Да. Запирается в кассе, пересчитывает и готовит для каждой сотрудницы отдельную подотчетную сумму.
— И никого в кассу в это время не пускает?
— Только заведующего.
— То, что надо! — Лицо Антона прорезала хитрая улыбка. — Если ты попросишь из-за двери голосом заведующего, она ведь откроет?
— Как я попаду в служебное помещение? — недоумевала Сана.
— Сначала мы выманим оттуда заведующего, а потом ты принесешь им праздничные плакаты к 8 марта для оформления витрин. Забыла? Заведующему звонили из управления, обещали доставить наглядную агитацию.
— Они запомнят меня, — ужаснулась Сана.
— Не дрейфь, я тебя загримирую. Сделаю из тебя неприятную тетку, состарю на двадцать лет.
— Уверен?
— Стопудово!
Через день они приехали к сберкассе в девять утра, к открытию. В машине их было трое, место рядом с водителем занял угрюмый Виктор Васьков. Присутствие нового человека нервировало Сану. То, что раньше походило на рискованную игру двух влюбленных, превращалось в грубый налет.
Самородов припарковал «жигули» в стороне от банка, но так, чтобы был виден служебный вход. Около одиннадцати к служебному входу подъехали инкассаторы. Дверь им открыл заведующий сберкассой Игнатов, двое мужчин внесли в банк два специальных опломбированных мешка. Вскоре они уехали.
— Твоя партия, Уголек, — скомандовал Самородов.
Сана вышла из машины и направилась к ближайшему телефону-автомату. Она позвонила в кабинет заведующего сберкассой и истеричным голосом его жены сообщила:
— Андрей, у Саши приступ, ему очень плохо. Приехала скорая, нас везут в больницу. Врач сказал, если не достать какое-то особое лекарство… — Сана изобразила рыдание, хлюпнула носом и продолжила скороговоркой. — Приезжай срочно в больницу. Достань это ценное лекарство! Или тебе наплевать на нашего сына, и ты будешь торчать на работе пока он умирает? Сделай хоть что-нибудь, Андрей!
Сана повесила трубку, прислушалась к происходящему в банке и вернулась в машину. На молчаливый вопрос Антона: как прошло? — ответила:
— Сейчас он выйдет. Предупредил только главного кассира.
Они вместе наблюдали, как заведующий отделением впопыхах покинул сберкассу.
— Кайф! Первое действие «на ура». Твой второй выход, Уголек, — подбодрил Сану Антон.
Девушка взяла свернутые в трубочку плакаты к Международному женскому дню, проверила, как сидит на ней парик, сохранился ли толстый слой грима на лице, не съехал ли накладной живот.
— Все в порядке, — заверил ее Антон и подмигнул: — Они запомнят сорокалетнюю мымру.
Сана обошла здание и вошла в сберкассу через главный вход. Служащие банка были отгорожены от посетителей перегородкой из крашенного стекла с полукруглыми окошками.
Бесцеремонным голосом курящей женщины, Сана обратилась в окошко с самой длинной очередью:
— Я из отдела наглядной агитации, принесла плакаты к празднику.
— Сейчас позову заведующего, — пообещала операционистка.
Но Сана ее остановила, добавив нотки недовольства начальника над подчиненным:
— У вас клиенты, обслуживайте! Я сама пройду. Игнатов должен расписаться.
— Пожалуйста. — Перед Саной открыли дверцу в перегородке.
Она прошла в служебное помещение, прикрывая лицо рулоном плакатов. Ежедневное прослушивание сберкассы позволило ей без труда ориентироваться в незнакомом пространстве. Слева по коридору за запертой дверью она слышала шуршание купюр, пересчитываемых старшим кассиром. Справа пустой кабинет заведующего. Больше здесь никого не было. Сана миновала короткий коридор, свернула к двери служебного выхода и отодвинула засов. Васьков, ждавший за дверью, тут же юркнул в банк. Вдвоем они прошли к главной кассе.
Если бы кассирша обладала сотой частью слуха Саны Шамановой, дешевый трюк с подменой голоса не удался бы. Ведь глухому слышно, опасалась Сана, что идут двое — большой мужчина и хрупкая женщина — шаги ни того ни другого не похожи на поступь заведующего Игнатова. Но старшая кассирша была обычной женщиной, занятой нудной работой.
Сана постучала в запертую дверь и сказала голосом заведующего:
— Валентина, открой. Я вернулся на минутку. Забыл передать тебе новый план по лотерейным билетам. Мы в прошлом месяце план перевыполнили, так начальство нам нормы повысило, представляешь? Надо девочек предупредить, чтобы вместе с пенсией всем предлагали билеты.
— Сейчас, Андрей Иванович. — Кассирша подошла к двери и стала отпирать замок. — Я вас предупреждала, сколько не сделай, все равно начальство…
Договорить она не успела. Как только дверь распахнулась, кулак Васькова в кожаной перчатке опрокинул женщину на пол. Грохот ее падения Сана услышала бы через три улицы, но опять ничего не произошло, сотрудники за стенкой продолжали спокойно работать.
Васьков прошел в кассу. На столе были разложены ровные пачки купюр. Он смахивал их огромной ручищей в спортивную сумку. Сана в тревоге застыла над поверженной женщиной — сердце бьется, дыхание есть, жива.
Васьков очистил стол, взвалил на плечо тяжелую сумку и дернул Сану:
— Сваливаем.
Перед выходом он заглянул в кабинет заведующего, чтобы оборвать телефонный провод. Они вышли через задний ход. Сана по-прежнему сжимала плакаты. Антон предупредил ее, чтобы она ничего не оставляла и ни к чему не притрагивалась. Девушка села в машину и, давясь слезами, стала соскребать с лица противный грим. Мужчины поздравляли друг друга с большой добычей.
Денег действительно оказалось много, но
