class="p1">— Не эти, так другие, — ответила она. — Ты ещё слишком молода и эмоциональна, чтобы понимать, как работает этот жестокий мир. Если бы отец подписал приказ о той операции, на тебя бы вышли другие наёмники. И ничего бы не поменялось, а так это хотя бы известное зло.
— Которое просочилось на территорию нашей страны, вооружилось и напало на поезд императорской семьи, — кивнула наследница престола. — Ты осознаёшь, насколько это паршиво для Российской империи⁈ Или ты настолько озабочена вопросом, как бы подстелить соломки, когда придётся отдать власть в мои руки, что тебе плевать на всё?
— Мне не плевать, Даша.
Глаза матери чуть блеснули, в них появились слёзы. Ещё не начавшие скатываться, но уже обозначившиеся.
— Мне никогда не было плевать, — произнесла императрица. — Ты — самое ценное, что у меня когда-либо было. Я плохая мать, да. Но я хотя бы сделала всё, чтобы обезопасить тебя, дать тебе возможность получить хотя бы каплю нормальной жизни. Или ты считаешь, Корсакова к тебе Долгоруковы подвели?
Дарья Михайловна тряхнула головой.
— А ещё я пообещала его матери, что не буду втягивать его в наши с Долгоруковыми проблемы. И посмотри, что произошло, твоя дражайшая тётушка изо всех сил пытается прикрыть Корсаковым дыры. Сначала пыталась подложить его под графиню Осколкину, а когда не получилось, она унизила Ворониных, верных слуг Российской империи, приказав унтер-офицеру жандармерии лечь под графа Корсакова. Ты только вдумайся, Даша, великая княгиня, которая не имеет никаких прав приказывать жандармерии, отдаёт приказы сотруднику ведомства. Что ещё Долгоруковы сделают, чтобы добиться своих целей? Ты ведь понимаешь, что их цель — всего лишь удержать престол, и им плевать на то, что будет с Российской империей?
Будущая государыня усмехнулась.
— Ты обещала убрать Ивана Владимировича из моей свиты? — уточнила она.
— Нет, я обещала, что он больше не будет целью наших интриг.
— А до этого ты обещала оградить его сестру от опасности, и её тут же похитили, — кивнула Дарья Михайловна. — Возможно, я сейчас предположу крамолу, но не ты ли виновата в том, что твоя единственная соперница за сердце отца вдруг влюбилась в проходимца и была вынуждена распродавать имущество, чтобы покрыть его долги?
Её императорское величество вновь замерла, и крохотная слезинка скатилась по её щеке. Глядя в лицо матери, наследница престола прикрыла лицо рукой.
— Поверить не могу, мама! — вскакивая со своего кресла, воскликнула она. — Да чем ты лучше Долгоруковых⁈ Ты же уничтожила собственную подругу только ради того, чтобы самой сесть на трон! И тебе хватает наглости после этого читать мне мораль? Да я прямо сейчас поеду к Корсаковым и отдамся Ивану на пороге его дома. И ты ничего не сможешь мне сказать. Потому что у тебя слишком много грехов за душой, чтобы хоть кого-то осуждать. Поверить не могу! Она же была твоей ближайшей подругой!
Не дожидаясь ответа государыни, её императорское высочество выметнулась из кабинета и захлопнула дверь. Несколько секунд она тяжело дышала, приходя в себя.
Про Корсакова, разумеется, она сказала для красного словца, и никуда Дарья Михайловна ехать не станет. Однако откровение, которое ей открылось в этом разговоре, окончательно уничтожило идеальный образ матери.
Екатерина Юрьевна Шереметева больше не могла быть для неё примером, как раньше. Образ Железной императрицы окончательно проржавел в глазах наследницы престола.
* * *
Личные покои великого князя. Иван Владимирович Корсаков .
— Ваше императорское высочество, — положенным поклоном поприветствовал члена правящего рода я, — добрый вечер.
Виктор Павлович кивнул мне, совершенно спокойно наполняя бокал коньяком. Указав мне на свободное кресло, он сам опустился напротив и закинул ногу на ногу. Дождавшись, когда он устроится, занял предложенное место и я.
— Я не буду задерживать тебя надолго, граф, — проговорил великий князь. — Как ты понимаешь, дело, которое мы когда-то с тобой организовали, требует пересмотра наших соглашений.
Я, не скрываясь, вздохнул с облегчением.
— Смотрю, ты уже устал участвовать в этом спектакле, — коротко посмеялся Виктор Павлович, прежде чем сделать глоток. — С твоей матушкой я уже говорил об открывающихся для вашего рода перспективах. Она, конечно, пыталась мне возражать — мягко, как всегда. Но всё, что мы сейчас с тобой обсудим, будешь решать именно ты. Таково желание Анастасии Александровны, и я с ним полностью согласен. Ты уже не ребёнок, кое-чего повидал, немного разобрался в том, как устроена реальная жизнь при дворе, и можешь принять решение осознанно.
Вступление показалось мне достаточно любопытным, так что я кивнул, не спеша отвечать.
Матушка, конечно, обсуждала со мной многое, но именно эту тему я сам отстаивал, повторяя, что ей не стоит переживать, так как я самостоятельно разберусь. Сейчас мы уже получили титул, имение к нему, Корсаковы вернули себе очень много собственности. Не говоря о том, что Ростовы вернули нам не только старое имущество, но и все доходы, которые были получены с этого имущества.
Стоило ли оно того? С моей точки зрения — да.
Ведь, по сути, мне от правящего рода достались одни только пряники. Пара сражений — не в счёт, дворянин всегда должен быть готов отстаивать интересы своей семьи и страны. Иначе какой он, к чёрту, дворянин?
— Моя сестра, конечно, использует достаточно сомнительные методы, — заговорил великий князь, когда бокал показал дно. — Будь добр, налей ещё, не хочу вставать.
Я легко поднялся и, добравшись до бара, плеснул на два пальца из той же бутылки, которую Виктор Павлович начал прямо перед моим приходом. Вернувшись с бокалом к нему, я опустился на сидение.
— Но главное, что цель, которую она поставила, достигнута, — продолжил его императорское высочество. — Дашка от тебя без ума и готова на всё, чтобы добиться своего. Думаешь, если бы сейчас императрица не вошла, вы бы закончили поцелуйчиками, как в Выборге?
— Я не думаю, что я подходящая пара для её императорского высочества, — возразил я. — Одно дело первая любовь, объятия и поцелуи, и совсем другое…
Он махнул рукой, прерывая меня.
— А вот и зря ты, граф, так размышляешь, — заявил великий князь. — Знаешь, чего на самом деле хочет моя племянница?
— Полагаю, что немного понимаю, — ответил я.
— Ничего-то ты не понимаешь, — покачал головой мой собеседник. — Она хочет, чтобы ты стал её мужем, консортом при императрице.
Ну, сказать, что новость меня ошеломила — это сильное преувеличение. Дарья Михайловна сейчас окрылена влюблённостью. Однако супруг императрицы — это очень серьёзная позиция, и решать вот так, походя, подобный вопрос нельзя. Это же политика.
— Я не думаю, что это возможно, — озвучил своё мнение я.
Великий князь залпом осушил бокал и протянул его
