в жёны с тем, чтобы все ваши общие дети получили только нашу фамилию без права претендовать на принадлежность к Долгоруковым.
По мере того, как я говорил, внимательно наблюдая за матушкой, я всё сильнее убеждался, что его императорское высочество ничуть не приукрашивал. Что-то действительно в то время между ними такое было, что могло бы перерасти в брак, если бы великий князь уже не был женат.
— Ещё он дал мне неделю подумать, — сказал я. — Если я соглашусь, Корсаковы взлетят на самый верх, как до этого взлетали другие семьи, породнившиеся с правящей семьёй. В случае отказа от меня отстанут, ты останешься главой корпуса целителей, а я — младшим учеником.
Матушка вздохнула с облегчением. Кажется, сегодняшний вечер принёс ей ничуть не меньше волнений, чем тот, когда похитили мою сестру. Во всяком случае я видел, что она действительно переживает.
— Откажись, — подняв на меня взгляд, выдохнула Анастасия Александровна. — Мы и так уже получили многое. Нужно вовремя остановиться, Ваня. Мы не умираем с голоду, нам нет никакого резона лезть к трону. Пусть этим занимаются другие люди, те, кому этого хочется…
Я покачал головой.
— В тебе говорит та девица, которая намеревалась стать императрицей, и влюбила в себя его двоюродного брата, но больно ударилась о чужие интриги, — проговорил я. — Я понимаю и не преуменьшаю твою боль, мам, но так жить нельзя. Ты не можешь вечно бояться, что если ты высунешься чуть дальше скорлупы, и тебе обязательно надают по носу острым топором.
На миг в её глазах мелькнула такая ярость, что мне показалось, она готова кричать на меня. Много раз я видел матушку в истовом гневе, но это был первый раз, когда она так смотрела на меня.
— Ты никогда не был обычным мальчиком, — со вздохом признала она. — С детства слишком спокойный и серьёзный. Ты даже в школе друзей не завёл, и если в детстве я думала, что ты не понимаешь чужие чувства, теперь, кажется, пришло время осознать, что ты их понимаешь, но не ощущаешь сам. Может быть, это проклятие твоего дара, как я и опасалась?
Вопрос был риторическим.
Но говорить: «на самом деле, маменька, ваш сын просто помнит прошлую жизнь, в которой он был лицом, принимающим решения», было бы крайне глупо.
Однако я вырос в этом мире, а потому знаю: любой другой житель этой планеты на предложение великого князя ответил бы согласием. Потому что личность не так важна, важен род.
И если одному из членов благородного рода нужно стать мужем будущей правительницы страны, чтобы свой род возвеличить, тут и обсуждать нечего. Даже если эта самая правительница хромая, косая и больна сифилисом в тяжелейшей форме. Благо для рода всегда имеет высший приоритет.
— Я понимаю, мам, — кивнул я. — И твои тревоги обо мне, и даже тот факт, что вложенное тебе в голову влияние до сих пор не прошло.
— Мне не нравится этот разговор, — жёстко произнесла глава рода.
— Ты влюбилась в отца под чужим контролем, лишилась возможности самой прорваться к трону. И теперь отговариваешь нас с сестрой пытаться взять ответственность за наши жизни в собственные руки и иметь амбиции, за которые тебя наказали, — ответил я. — Это и есть истинная причина, по которой ты легко согласилась не обучать Катю. Потому что сильный универсальный маг способен добиться многого, если он не дурак. А дочь, которая не желает развивать дар, унаследованный от сбежавшего отца, никогда не займёт высокое положение в обществе, ведь мы не можем позволить себе богатое приданое.
— Замолчи! — всё же выкрикнула она, вскакивая из-за стола.
Опрокинутый ею бокал рухнул на пол и покатился по ковру, разливая сок. Я остался сидеть с совершенно спокойным лицом. У меня никогда не было подросткового бунта в этом мире, и, наверное, зря. Потому что теперь сцена выглядела не слишком приглядной.
— По этой же причине ты отказала графу Никитину? — уточнил я. — Ты напугана и боишься, что всё, через что ты прошла, теперь случится с нами. А брак с графом — это ведь тоже возвышение.
Анастасия Александровна закрыла лицо рукой и тяжело вздохнула.
— Да, Ваня, я боюсь, — признала она, отвернувшись к окну. — Боюсь, что вы попадёте в ту же ловушку, что и я. Когда я была твоей ровесницей, я считала, что у меня есть перспективы, что я смогу стать кем-то значимым. Большим, чем просто девица из рода прославленных целителей. Но придворная жизнь показала, что мне там не место.
Я улыбнулся, хоть она этого и не видела.
— Можешь больше не бояться, — проговорил я. — Во времена прадеда Корсаковы были большим и влиятельным семейством. Богатым и способным позволить себе всё, что пожелают. Я намерен добиться того же.
Она обернулась ко мне резко, так что волосы расплескались по плечам.
— Нет, Ваня.
— Да, матушка, — кивнул я, поднимаясь на ноги. — Ты сделала для нас с Катей больше, чем кто-либо в этом мире. А потому ты должна понимать — я не могу просто выбросить все твои старания на помойку и сделать вид, будто так и надо. Люди, которые устроили крах Корсаковых, всё ещё там, у трона. И всё это время они смеялись над моей матерью, которая потеряла всё по той причине, что некому было за неё заступиться. Теперь есть, мам. И я считаю, что те мои шаги, которые в результате оборачивались вредом для Лопухиных — были отличным началом.
Она вздрогнула.
— Ты хочешь мстить?
— Я хочу спокойную и счастливую семью, — ответил я. — Но как можно быть спокойным и счастливым, когда твою мать запугали? Что я вообще за мужчина, если не пожму горло тому, кто с тобой это сделал?
Матушка покачала головой.
— Это слишком опасно, Ваня.
— Опасно — воевать против целителя, — улыбнулся я. — Но можешь не переживать, я буду крайне осторожен. Да и потом, брак с Дарьей Михайловной вполне может не состояться, а кое-какие возможности я получу прямо сейчас. Так что, став союзником великого князя, я смогу попытаться хотя бы выяснить, кто виновен в том, что с тобой случилось.
— И что ты будешь делать дальше? — серьёзно спросила она. — Убивать своими руками?
Я пожал плечами.
— Ты правильно сказала, я не чувствую так, как должен в моём возрасте и с моим опытом. Но это не потому, что у меня проблемы с эмпатией, мам. Просто есть люди, которые заслуживают того, чтобы о них переживать. И те, о ком не стоит, — проговорил я. — К примеру, генерал-губернатора Выборга входил во вторую категорию, и я легко
