Но самым большим ударом для Ингрид было письмо, которое Пиа, поддавшись уговорам отца, ей написала. «Я больше не люблю тебя, я даже не хочу смотреть на карту, на которой находится эта страна — Италия, которая забрала тебя у меня», — читала Ингрид сквозь слезы. Буквы расплывались в одно большое пятно, она не могла поверить, что ее дочь может быть такой жестокой.
Ингрид писала ей, отсылала подарки— все было тщетно. Петер не шел ни на какие компромиссы, он отказывался от встреч, переговоров. Когда Ингрид собралась поехать в Америку, Роберто устроил страшный скандал, сказав, что ни за что не пустит ее, что он расценивает это как предательство с ее стороны. Он не желал чтобы она виделась с Пиа, с Петером, он не желал, чтобы она снималась в фильмах у других режиссеров. «Если ты оставишь меня, я врежусь на страшной скорости в первый попавшийся столб», — грозил он, и Ингрид ему верила…
Он поселил Ингрид с малышом на вилле Санта — Маринелла, неподалеку от старой римской крепости. Им было нелегко там жить, в полном забвении и изгнании из цивилизованного мира.
Росселини оставался самим собой — неистовым Роберто, носился на любимых спортивных автомобилях, затевал съемки новых фильмов, а Ингрид вела жизнь домохозяйки, воспитывая сына и пытаясь свести концы с концами, потому что деньги закончились. Однако поток проклятий не иссякал, почта исправно доставляла ей журналы и газеты, в которых писались небылицы о ней и ее жизни с Роберто. Как часто актрисы повторяют судьбы своих героинь, которых они изображают на сцене или киноэкране. Так было у Марии Каллас, то же самое произошло и у Ингрид Бергман. Трагическая судьба легендарной Жанны д’Арк, которую сожгли на костре, возведя сначала в сан святой, а потом объявили великой грешницей, была близка и понятна Ингрид.
В ноябре 1946‑го года она блестяще сыграла роль Орлеанской девы в пьесе Максвелла Андерсена. В Нью‑Йорке состоялась премьера спектакля. Это был большой успех, Ингрид вдохнула новую жизнь в эту пьесу. Спустя три года, в 1949 году, вдохновленный ее игрой, голливудский режиссер Виктор Флеминг снял фильм «Жанна д’Арк» с Ингрид Бергман в главной роли.
«Моя героиня Жанна д’Арк была объявлена грешницей и ее сожгли на костре, — устало думала Ингрид. — Но этот костер пылал всего час, от силы — полтора. Меня жгут уже несколько лет, и одному Богу известно, сколько это еще продлится. Права ли я была? Да, права. Но, Господи, как же жалко Пиа!»
После длительных баталий, переговоров адвокатов обеих сторон, первого ноября 1950 года в Лос‑Анджелесе состоялся суд, в результате которого супруги были разведены. На вопрос судьи — не возражает ли он против встреч Пиа с ее матерью, Петер ответил: «Ни в коем случае, мы с Пиа приедем в Европу — встретимся с Ингрид в любой третьей стране, кроме Италии. Хочу также заметить, что самолеты исправно курсируют в обоих направлениях, и Ингрид вполне может прилететь из Италии в Америку».
Прошло два года прежде чем состоялась встреча Ингрид и Пиа, нужно было преодолеть множество формальностей, к тому же Ингрид не могла незамеченной покинуть Италию — за ней повсюду следовали папарацци.
Было бы натяжкой сказать, что столь долго ожидаемая Ингрид встреча прошла трогательно и нежно. Пиа была уже большой девочкой, которая умела все анализировать, к тому же Петер старался не оставлять их надолго вдвоем, он все время находился рядом. Они встретились в Лондоне, в доме общих друзей. Время, которое Петер сократил до нескольких дней, пролетело быстро. Эта встреча не принесла желаемых результатов.
Росселини снял еще один фильм с Ингрид Бергман — «Европа», но он также как и предыдущий «Стромболи, земля божья», не оправдал возложенных надежд. Ингрид устала от вечной борьбы, от штурмующих ее слухов, от постоянного нервного напряжения. К тому же она знала, что опять беременна.
ЖАННА Д’АРК НА КОСТРЕ СТРАСТЕЙ
Пока Ингрид готовилась стать матерью девочек‑близнецов, на другом конце земли, в Америке, разгоралась битва за право матери видеться с дочерью. После лондонской встречи Ингрид была морально сломана, она поняла, что Петер не разрешит ей видеться с Пиа. Она писала своей дочери бесчисленные письма, посылала подарки — ответа не было.
Близнецы появились на свет 18 июня 1952 года, а 8 июля состоялся суд, во время которого судья задавала Пиа множество вопросов, среди которых были и весьма некорректные. «Когда твоя мама впервые увидела мистера Росселини?» «Уединялись ли они надолго?» «Что твой папа говорил о мистере Росселини?» «Правда ли, что он тебе тоже не понравился?» Вопросы сыпались один за другим, это продолжалось более часа. Последний вопрос звучал так: «Мисс Линдстром, вы давно не виделись с мамой, хотите ли вы в будущем возобновить ваши свидания?» Пиа задумалась на короткое время, а потом в зале суда прозвучал уверенный ответ: «Нет, не очень. Я не могу сказать, что люблю ее. Она оставила нас, когда я была маленькой. Папа обо мне заботится, я его люблю».
Желтая пресса тут же подхватила этот новый скандал, разрисовав в страшных красках произошедшее. Ингрид продолжала борьбу за дочь. Суды, разборки адвокатов с обеих сторон — все это, казалось, будет длиться вечность. Ингрид надеялась, ждала, что Пиа захочет провести с ней каникулы в Италии, но письмо от дочери положило конец всем надеждам.
Пиа благодарила мать за подарки, и попросила «прекратить весь этот шум, суды, сообщения в прессе и телевидении, атаки на папу». Она спрашивала: «Если мой папа такой нехороший человек как об этом повсюду трубят — зачем же ты выходила за него замуж? Зачем рожала меня, создавала семью?» Пиа категорически заявила, что она не хочет приезжать в Италию. Закончила она письмо словами: «У тебя теперь трое детей от человека, который нас обманул, и я прошу оставить нас с папой в покое».
Прелестные девочки‑близнецы, которых назвали Изабелла Фьорелла и Изота‑Ингрид, были ее единственной радостью. Роберто снимал новые фильмы, но они не встречали поддержки у критиков, не нравились публике. Деньги заканчивались, приходилось экономить на всем, но Ингрид была счастлива — она несколько раз звонила Пиа, у них постепенно наладились отношения, а это для нее было самым важным. Они начали переписываться, и Ингрид первой рассказала Пиа о новой работе, которая ей предстоит — воплотить образ Жанны д’Арк в оратории французского композитора Артура Онеггера.
Полная драматизма история Орлеанской Девы увлекла композитора. Он написал десятичастную ораторию «Жанна на костре» по драме Поля Клоделя.
Динамичная, яркая, понятная простому слушателю музыка, патриотический сюжет — все способствовало успеху оратории, премьера которой состоялась в 1938 году в Базеле.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
