А какое же участие во всем этом принимал сам Фока? А Фока пил пиво и вроде бы не касался происходящего. Но только он один знал, кто, сколько и откуда приносит ему денег; кто, сколько и когда получит из его кассы. Вся бухгалтерия группировки была сосредоточена под узким лобиком тщедушного человечка, каждый вечер задумчиво потягивающего пиво в баре. Только он знал все ходы и выходы. И по праву мог считать себя самой важной персоной в своем, пусть не очень большом, районе.
Фока не был похож на того классического любителя пива, который рисуется в воображении неким самоходным бурдюком, способным поглотить неограниченное количество янтарного напитка. Напротив, он был невысок ростом, сухощав, и не многие в свое время принимали его всерьез. Однако диким, совершенно неукротимым нравом он сумел доказать, что может быть намного опаснее любого самого крутого «качка». Перефразируя Суворова, Фока говорил: «Фигура — дура, зато штык — молодец!» И мог продемонстрировать при этом великолепный нож кустарной выработки, который, однако, мог дать большую фору многим аналогичным заводским изделиям. Неоднократное пребывание в местах не столь отдаленных научило Фоку не теряться ни в какой ситуации и обращать преимущество противника ему же во вред. Плоское лицо Фоки почти всегда сохраняло бесстрастное выражение, и редкий его знакомый мог похвалиться тем, что был свидетелем отражения эмоций на нем. Полной противоположностью лицу были маленькие, очень подвижные глаза неопределенного желто-коричневого цвета. Взгляд их мог бить, резать, разрывать на части или наводить совершенно животный страх, но почти никогда не мог обласкать.
В баре специально для Фоки держали бочковое «Жигулевское» — любимый сорт, — которое даже завсегдатаи могли попробовать только с «барского стола». Ежедневно в бар поставлялась новая бочка, а вчерашняя пускалась в продажу. Поэтому пиво на столе Фоки всегда было свежее и вкусное. Пахан пил его практически постоянно, не прерывая возлияний даже во время серьезных совещаний с подчиненными. К пиву, само собой разумеется, всегда была рыбка, икорка, соленые сухарики и прочее. Но, несмотря на бессчетное количество кружек, ежевечерне выпиваемых Фокой, он не был пьяницей — он, как уже говорилось, был истинным любителем пива.
С женщинами у Фоки отношения были сложные, и даже самые смелые люди в узком кругу ближайших друзей не решались обсуждать эту тему. В памяти многих был свеж эпизод, о котором упоминал Фест. Фока выбил четыре передних зуба своему давнему другу и соратнику буквально за одну фразу, ставившую под сомнение мужские достоинства шефа. Однако с той поры за стоящим несколько в стороне от других столиком стали время от времени появляться некие смазливые юные созданьица женского пола с сомнительной репутацией. В такие вечера Фока покидал пивной зал несколько раньше обычного, оставляя трех своих охранников развлекаться по собственному усмотрению.
Багровый считал, что западня для воина устроена мастерски, Олег просто обязан был двигаться по восходящей — от подчиненного к начальнику, каждый раз повышая уровень. Другой дороги у него просто не было. Он действовал по законам жанра. Любой уважающий себя герой боевика, предварительно вооружившись до зубов, сделал бы именно так, пока не добрался бы до президента страны или самого сатаны. Хранителю Лжи было даже почти неинтересно наблюдать, как его противник попадется в элементарную ловушку, словно глупое животное.
Однако молодой человек снова повел себя неординарно — держась на безопасном расстоянии, он выслал вперед боевых роботов, которых Багровый едва мог различить среди многоцветья мира — они были для него почти прозрачны. Глазами нескольких находящихся в пивном зале сканеров он внимательно наблюдал за посланцами, ; ' но это было очень нелегко.
Дымчатые, полупрозрачные контуры, непринужденно двигающиеся по залу, излучали неведомую угрозу, и кошмары Багрового вернулись, становясь реальностью. Однако у него еще были пути отступления. Ни одна из пешек, участвующих в игре, не сможет указать на своего повелителя.
Две удивительно похожие прекрасные девушки, неизвестно каким образом попавшие в это злачное место, сразу привлекли его внимание. Они вошли независимой походкой и внимательно оглядели зал, словно искали кого-то. Фока прищурился, один из телохранителей тотчас «сделал стойку» и, лавируя между столиками, едва ли не бегом направился к ним. Двое молодых людей, заметив это, тоже прибавили шагу, и все трое подошли к девушкам почти одновременно. Короткая беседа стремительно переросла в драку. Но в зале драться им не дали, и все пятеро пошли к выходу. Фока мог заранее предвидеть исход столь неравной борьбы — его охранник был известным в прошлом каратистом, — но ради скорейшего завершения инцидента отослал в помощь первому второго телохранителя и остался в одиночестве. Впрочем, к нему тотчас подсел еще один. Минут пятнадцать спустя девушки вошли в зал и, словно сговорившись, сами направились к его столику.
— Свободно? — спросила одна приятным контральто. При ближнем рассмотрении они были совершенно неотличимы.
— Пожалуйста, пожалуйста, присаживайтесь! — гостеприимно повел рукой Фока.
В голове его мелькнула мысль о том, что, приглашая даму сесть, самому не мешало бы и встать. Но он не был посвящен во все тонкости этикета и поэтому остался сидеть, приятно улыбаясь, дабы расположить к себе новых знакомых. Лицо его вдруг обрело, казалось, навеки утраченную подвижность и теперь излучало удивительную симпатию.
— Но вы, кажется, не один?
— Не беспокойтесь, когда вернутся мои люди, они возьмут стулья от других столиков. У нас очень дружная компания, вам понравится. Вы любите пиво?
— Пиво? — переспросила одна. — Терпеть не могу!
— А теплое молочко в бутылочках с соской подают за углом, — заржал сидящий рядом охранник.
Фока медленно повернул голову и так посмотрел на парня, что тот исчез, словно его и не было.
— Ну зачем же вы так? — покровительственно рассмеялся Фока. — Вы просто никогда не пробовали хорошего пива, настоящего, свежего.
Он взмахнул рукой, и откуда-то из зала выскочила замурзанная личность неопределенного возраста и пола. Она склонилась в подобострастном полупоклоне, являя собой фигуру почтительного повиновения. Фока притянул существо к себе за ухо, причем лицо подавальщика было исполнено восторга, словно у восточного торговца, расхваливающего свой товар.
— Шесть пива, освежить закуску и узнай, где там застряли мои гаврики?
Непонятнее существо исчезло и вскоре появилось, неся в одной руке полдюжины пива, а в другой три тарелки с закусками. Уставив угощение на столе, оно раболепно склонилось к уху повелителя и едва дыша прошептало:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
