штаб-сержантом. Бедняге Глассполу, я слыхал, здорово досталось. Скажи сержанту Тозеру, что я сказал тебе привести его.
— Пригласите его сами, сэр. И пусть меня захватит. Так будет лучше. Он ведь здорово скромный парень. А на комиссию я не хочу. Но я бы хотел дать вам один полезный совет. Не уверен, стоит ли сейчас об этом волноваться, но не точит ли на вас зуб штаб-сержант из канцелярии?
— Ох же ты и стервец! Каждая некомпетентная жопа в батальоне точит на меня. Только не зуб, а залупу. И что с того?
— Ну, я не особо много знаю, чтобы говорить. Просто сложил вместе пару фактов. Может, я слышал чуть больше вашего. Но если у него нет оснований, то не стоит и думать об этом.
— Основания ты мне оставь. Дело-то в чем?
— Ну, говорят, что теперь, когда полковой командир и адъютант выбыли, а майор не совсем доволен капитаном Моллетом как адъютантом, ему, возможно, удастся воспользоваться случаем и подыскать замену. На вашем месте я бы…
— Ну, говори, говори, я не прочь услышать твои советы, даже если не намерен им следовать.
— Не стоит бежать впереди паровоза и рваться вперед. Дайте канцелярии сделать свою работу вместо того, чтобы пытаться сыграть свою игру. И уж если ввязываетесь с ним в спор, стойте на своем, а не принимайте его предложений. Он вообще-то очень ушлый, к тому же считает, что видит вас насквозь.
— По ходу, и ты так считаешь. Однако выходит, эта скотина более скользкая, чем всегда казалось. Ладно, скажу сержанту Тозеру, чтоб прихватил тебя с собой.
Он пошел прочь, а Берн вернулся к Шэму с Мартлоу.
Несколько ротных штаб-сержантов и сержантов-снабженцев сидели вместе с полковым, когда сержант Тозер, еще не привыкший к своему новому чину, зашел к ним по делам службы. Полковой использовал ситуацию, чтобы согласовать со всеми приглашение Берна на этот небольшой подобающий ситуации сабантуй.
— Я чертовски рад, что твое представление на новый чин прошло гладко, сержант. Приходи посидеть с нами вечерком, когда раздадут пайковый ром. Обмоем твои лычки. И прихвати с собой Берна, если хочешь. Ребята, никто не будет возражать, если сержант Тозер прихватит с собой Берна, верно? Он ведь в доску свой парень, играет понятную игру, так что лишним не будет. Ну и хорошо, сержант, тащи его с собой. Мы с Берном были на короткой ноге в Треггели; ну понятно, в этой стрелковой учебке мы все более-менее валандались вместе. Я был его наставником там, а когда он сюда попал и увидал, что я стал полковым, можно было подумать, что в жизни меня не встречал. Можете сказать ему, сержант, в приватном разговоре, конечно, что капитан Моллет собирается отправить его на комиссию. Говорит, что он чертовски ценный парень.
Штаб-сержант Робинсон косвенно поддержал его, что немного удивило полкового.
— Я собирался попросить вас за Берна, Старшой, — сказал он. — Думал, его можно двинуть в отделение связи, там бы ему полегче было. Он неплохо себя ставит и, похоже, не сачок. Однако если уж его на комиссию…
— Тут, бля, все не так просто, — сказал полковой. — Готов спорить, что, когда капитан ему предложит, Берн ответит, что предпочел бы остаться тем, что есть. Конечно, если он так ответит, можно будет засунуть его к связистам, захочет он того или нет. При условии, что мы не получим подготовленных связистов с новым пополнением. Мы не можем сунуть неподготовленного парня в связисты, если на очереди стоят подготовленные. Вот и получается, что у нас нет никаких шансов самим подготовить людей.
— Ну, что до меня, — упрямо провозгласил штаб-сержант Робинсон, — я бы этим чертовым новобранцам дал сперва как следует пропотеть.
— Да без базара, — отвечал полковой. — Нам чего надо? Нам надо сделать из них лучших. А как только они прибудут сюда, ты уже не сможешь делать различий между ними и ветеранами, гонять их больше. Они сразу окажутся перемешанными, сам знаешь не хуже меня. А ведь многие из них просто пацаны, которых не скоро приведешь в порядок.
Относительно малыша Мартлоу и Эванса, которым не было и семнадцати, штаб-сержант остался при своем мнении; но аргументы были существенными, и он не стал дальше спорить. Сержант Тозер вышел. Он был удивлен и польщен как приглашением, так и формой, в которой оно было озвучено. Определенно, его значимость возросла.
— Да не хочу я идти, тусоваться там с кучей штаб-сержантов, — возразил Берн.
Тон этого капризного ответа показывал, что он вовсе не считает штаб-сержантов солью земли. Потом с заметной неохотой, после настойчивых уговоров Шэма, он все же сдался и позволил себя уломать.
— Котелок прихвати, — добавил этот хитроумный советчик, — сойдет за кружку. А если сможешь заныкать немного халявного рома для утреннего чая, крышечка-то как раз пригодится, чтоб не расплескать. Глянь, как четко прилегает.
Ром в армии — вещь мощная, особенно когда хромает снабжение чаем и водой, так что один глоток рома стоит котелка воды. Они только что с удобством расположились, и полковой принялся рассказывать о похождениях Берна в Треггели, когда снаружи послышался голос майора Блессингтона, возвращавшегося из гостей. Полковой застегнул свой китель, нацепил фуражку и вышел. Оставшиеся в палатке услышали голос старшего офицера:
— Сержант, вам не кажется, что в лагере слишком много света? О нет, я не имел в виду вашу палатку.
Затем они услышали голос полкового, полный рвения и фальшивой строгости.
— Тушить свет! Тушите свет! — по удаляющемуся голосу было ясно, что он обходит лагерь. — Тушите этот чертов свет!
— Потушите парочку этих сраных свечек, Томпсон, порадуйте пердуна, — посоветовал кладовщику один из участников вечеринки в палатке штаб-сержантов, квартирмейстер роты В Холс. — Он такой капризный теперь, на пятерых бы хватило. Все потому, что вырвался с передовой. А там шуму от него не больше, чем от мыши. Да нам-то без разницы, мы мимо рта не пронесем и в темноте. Нет ли там еще кусочка сыра, чувак? Я б затащился от кусочка сыра.
Майор Блессингтон удалился в свою палатку, решив
