Ящик с респираторами благополучно остался позади. Форсуассон, прямо как туристический гид, показывал на помещения, занимаемые различными подразделениями своего департамента, не предлагая, впрочем, зайти внутрь. Вообще-то, откровенно говоря, в этих административных офисах особенно и смотреть было не на что. То, что действительно представляло интерес, находилось за пределами купола, на опытных станциях, экспериментальных секциях и биотических участках, разбросанных по всему сектору «Серифоза». А в этих помещениях Майлз обнаружил бы лишь комм-пульты. И конечно, комаррцев. Много-много комаррцев.
– Сюда, господа. – Форсуассон провел их в комфортабельную просторную комнату с большим головидео. Помещение выглядело как любой конференц-зал, которых Майлз за свою резко оборвавшуюся военную карьеру видел во множестве во время всяких совещаний. И запах тут стоял соответствующий. Везде одно и то же. Что-то мне подсказывает, что самой сложной задачей для меня сегодня будет не заснуть. Вокруг стола сидели полдюжины мужчин и женщин, нервно теребя папки с досье и видеодиски, а еще двое, бормоча извинения, вошли в зал следом за двумя Аудиторами. Форсуассон жестом предложил высоким гостям места слева и справа от себя. Поприветствовав собравшихся улыбкой, Майлз уселся на стул.
– Лорд Аудитор Фортиц, Лорд Аудитор Форкосиган, позвольте мне представить вам начальников подразделений серифозского отделения департамента Проекта Терраформирования Комарры. – Форсуассон обошел вокруг стола, представив каждого из руководителей и называя возглавляемый им отдел. Три основных подразделения – бухгалтерия, оперативный и исследовательский отдел – были поделены на более мелкие подразделения, носящие громкие названия: регулирования СО2, гидрологии, микробиологической классификации, опытных участков, использования избыточного тепла и озеленения. Все сотрудники до единого – комаррцы. Форсуассон был единственным среди них выходцем с Барраяра.
Форсуассон, продолжая стоять, обернулся к вновь вошедшим:
– Господа, позвольте также представить вам господина Венье, моего заместителя. Венни подготовил для вас небольшой ознакомительный доклад, после чего мои сотрудники с радостью ответят на все ваши вопросы.
Форсуассон сел, а Венье кивнул каждому из Аудиторов, пробормотав что-то нечленораздельное. Господин Венье был худощавым мужчиной ниже Форсуассона, с пронзительными карими глазами и вялым подбородком, что в сочетании с несколько нервозным поведением придавало ему облик слегка потрепанного кролика. Нервно потерев руки, он подошел к панели управления головида, перебрал принесенные им дискеты, выбрал было одну и тут же положил обратно. Прокашлявшись, он заговорил:
– Господа, мне было предложено начать с небольшого экскурса в историю. – Он снова кивнул лордам Аудиторам, чуть задержав взгляд на Майлзе, и, вставив дискету в аппарат, включил красивую голограмму Комарры. – Первые исследователи п-в-туннеля сочли Комарру подходящим объектом для терраформирования. Сила тяжести, равная примерно 0,9 земной, и огромные запасы газообразного азота, обширный набор инертных газов и достаточное количество льда существенно упрощали задачу по сравнению, например, с такими холодными и засушливыми планетами, как Марс.
Надо полагать, это были одни из самых первых исследователей, размышлял Майлз, раз прибыли сюда и обосновались до того, как были обнаружены более подходящие для заселения планеты и столь амбициозные проекты стали казаться экономически невыгодными. Ну во всяком случае, если ты уже не живешь на такой неуютной планете. К тому же… здесь огромное количество п-в-туннелей.
– Минусом – продолжал между тем Венье, – являлось высокое содержание углеводорода в атмосфере, опасное для человека, а недостаток солнечного тепла не позволял ни озеленить планету, ни растопить лед. Комарра тогда представляла собой безжизненный мир, холодный и темный. Ранние подсчеты показали, что необходимо больше воды, поэтому были искусственно вызваны так называемые «легкие» столкновения с кометами, в результате чего мы теперь можем благодарить наших предков за образовавшиеся на юге кратерные озера. – На цветной голограмме высветилась цепочка голубых кругов в нижнем полушарии планеты. – Но растущие потребности в космический воде, а также в летучих веществах для орбитальных станций и станций возле п-в-туннелей вскоре положили этому конец. Ну и конечно, обитатели планеты опасались последствий неточного расчета траекторий сбрасываемых на планету комет.
Вполне обоснованные опасения, насколько помнил Майлз из истории Комарры. Он искоса глянул на Фортица. Профессор казался очень довольным лекцией Венье.
– На самом деле, – продолжил Венье, – дальнейшие исследования показали, что ледяные шапки на полюсах Комарры значительно толще, чем предполагалось изначально, хотя и не такие толстые, как на Земле. И начался путь к теплу и свету.
Майлз посочувствовал первым комаррцам. Он отчаянно ненавидел арктический холод и тьму.
– Наши предки построили первый солнечный отражатель, который поколение спустя был усовершенствован. – Появилась новая голограмма, тут же сменившаяся следующей. – Через сто лет этот отражатель, в свою очередь, был заменен тем, что мы видим сегодня. – Появился шестиугольник с семью дисками – один в центре, шесть по вертикали – и повис над изображением планеты. – Теперь освещение экватора оказалось достаточным, чтобы получить воду, и растения начали постепенно снижать содержание углерода и выделять столь необходимый кислород. За последующие десятилетия были созданы и выпущены в верхние слои атмосферы искусственные газовые смеси, необходимые для удержания солнечной энергии. – Венье передвинул руку, и четыре из семи дисков померкли. – А потом произошла авария.
Сидевшие за столом комаррцы мрачно уставились на голограмму поврежденного отражателя.
– Есть ли сведения об уменьшении интенсивности отражения? С цифрами? – мягко поинтересовался Фортиц.
– Да, милорд Аудитор. – Венье придвинул профессору дискету. – Администратор Форсуассон сказал, что вы инженер, так что я не стал расшифровывать данные. Здесь все цифры.
Руководитель отдела использования избыточного тепла, Судха, тоже инженер, скривился и закусил палец, услышав о столь вопиющем незнании реального профессионального статуса Фортица. Профессор же лишь ограничился словами благодарности:
– Спасибо. Очень вам признателен.
А где мой экземпляр? Но вслух Майлз этого не сказал.
– А не могли бы вы коротко изложить ваши выводы для нас, неинженеров, господин Венье?
– Конечно, лорд Аудитор… Форкосиган. Очень серьезные проблемы с флорой и фауной на северных и южных широтах, не только в секторе «Серифоза», но по всей планете, начнутся буквально через сезон. И с каждым последующим годом мы будем отступать все дальше. А к концу пятилетия кривая охлаждения резко устремится вверх, к катастрофическим последствиям. Создание солнечного отражателя заняло двадцать лет. И я молюсь, чтобы на его восстановление не ушло как минимум столько же. – На голографической модели полярная шапка расползлась по планете, как белая опухоль.
Фортиц бросил взгляд на Судху.
– Таким образом, срочно требуются новые источники обогрева, как минимум на некоторое время.
Судха, крупный мужчина лет пятидесяти, с большими руками, откинулся на спинку стула и кисло улыбнулся. Он тоже откашлялся, прежде чем заговорить:
– На заре терраформирования надеялись, что тепло, вырабатываемое нашими растущими отражающими поверхностями, внесет существенный вклад в обогрев планеты. Как выяснилось в дальнейшем, прогнозы оказались слишком оптимистическими. Планета с зарождающейся гидрологией представляет собой огромную термальную буферную систему, которая в сочетании с выделяемым при разжижении теплом растапливает весь этот лед. В настоящее время – до аварии – лучшим применением избыточного тепла считалось создание микроклимата вокруг куполов как резервуара для следующей волны высшей флоры и фауны.
