все сто уверен, что подобная интриганка размышлять может лишь о каких-нибудь аферах.
В ответ на мое приветствие, мимолетно нахмурившись, она оглядела меня с ног до головы и тут же, без приглашения, подхватила под руку, развернув к столику мексиканского домика-кафе.
– Как кстати ты мне попался, малыш! И, между прочим, предлагаю перестать мне «выкать», мы ведь с тобой не столетние старики…
Она первой уселась за столик, щелкнув пальчиком улыбчивой смуглой девушке у кофейного агрегата.
– Предлагаю выпить кофе. У этих мексиканцев потрясающая смесь кофе с какао, и под него я расскажу тебе любопытнейшую историю, которую услышала буквально вчера, что называется, средь бела дня.
Я не успел и слова молвить, как девушка-мексиканка подала нам две довольно вместительные чашки кофе с чудной добавкой – ароматным песочным печеньем с миндалем.
– Добрый день, мои дорогие, – ослепительно улыбнулась она нам, отдельно подмигнув мне. – Мы с вами вчера познакомились: меня зовут Сильва, а вот это печенье – шедевр нашей мексиканской кухни под названием «полворонес де каннель». Между прочим, если вам интересно: у нас в Мексике полворонес пекут, как правило, на свадьбу!
Сделав это сообщение, жизнерадостная Сильва рассмеялась и исчезла. С недовольной миной дождавшись, пока нас покинут, Моника первым делом придвинула поближе ко мне свой стул и в полголоса, на чистом русском принялась расписывать свои вчерашние похождения.
– Надеюсь, ты помнишь того симпатичного поляка, которого я привела к вам вчера, к концу дня? Тадеуш Калачинский. Между прочим, у него целых пять штук стабильных кафе и магазинчик кофе и сластей в Кракове. Все это до сих пор дает отличную прибыль, несмотря на то, что милейший Тедди ничего не делает для семейного бизнеса, только упорно пропивает доходы. Из-за его любви к зеленому змею у нас с ним вчера, увы, дело так и не дошло до пылкой любви. Пришлось мне срочно переключаться на кое-кого поинтереснее…
С выразительной усмешкой она посмотрела на меня шоколадной ночью своих глаз, отхлебнула кофе и продолжила рассказ, выдержав необходимую паузу, в течение которой я должен был попытаться в красках представить себе, какого счастья лишил себя неразумный поляк и слегка потерзаться в догадках кого же, в конце концов, Моника осчастливила.
– Но это, как говорится, уже совсем другая история. Я хочу поделиться с тобой совершенно потрясающей информацией…
Она внезапно окинула меня строгим оценивающим взглядом.
– Между прочим, душка Ален, скажи мне честно: ты богатенький буратино? Какой у тебя среднемесячный доход?
Я едва не фыркнул в ответ. Согласитесь, не слишком деликатный вопрос. С какой стати я должен докладывать девушке, с который полтора дня знаком и в которую ни грамма ни влюблен, о своем счете в банке? Я же не собираюсь делать ей предложение руки и кошелька.
Полагаю, мудрая Моника прочитала ответ в моей улыбке, небрежно отмахнувшись от всех моих доводов ладошкой.
– Да чихать мне на твои миллионы, парень! Я спросила, потому что уверена: ты бы не отказался от хорошего приработка. Ведь так?
Наша непринужденная беседа все больше напоминала разговор двух папарацци: один узнал нечто сенсационное и пытается соблазнить второго шантажировать на пару некого мистера Икс. Стоит лишь сложить таинственные слова Моники о «потрясающей информации» и ее вопрос о моей зарплате! Я даже подивился собственной недогадливости: да ведь эта самая Моника – классическая шантажистка, вот почему на нее так морщился Стефан!
Полагаю, на этот раз Моника прочитала на моем лице определенную заинтересованность и тут же засчитала это очком в свою пользу. Она вся подалась вперед, так что ее пышный бюст едва не выпрыгнул из легкой блузки.
– Вчера после обеда мы с Тедди – Тадеуш любит, когда его так называют – долго сидели в одном клевом кабаке недалеко от Цветочной площади. Сам понимаешь, пили не кофе. И постепенно бедняга вырубился. Но пока он еще относительно твердо держал голову, я услышала рассказ за соседним столиком, где давили красное винцо некие интересные личности. Отмечу, что разговор шел на французском языке, которым я, к счастью, также неплохо владею. Рассказ продолжался и когда Тедди уже храпел носом в тарелке. Потрясающая история! Этакая смесь детектива с сентиментальным романом.
Она едва ли не облизывалась, как кошка на сметану, получая истинное наслаждение от некого повода для шантажа. Распахнула свою сумочку, вывалив все ее содержимое на стол и выудив необходимое – пудреницу.
– Представь: молодой интересный муж и старая кошелка-супруга – но зато с немалыми деньжищами…
Она неторопливо припудрила свой вздернутый носик и вновь покидала в сумочку все, что валялось на столике: ключик с брелком-номерком, губную помаду, пачку салфеток, записную книжку, ручку и кожаную косметичку.
– И вот, чтобы избавиться от женушки, оставшись при ее бабках, и вздохнуть свободно, мальчик отправляет вешалку на тот свет, обставив все так, словно она просто уснула и не проснулась… И ему все сошло с рук! Он цветет и пахнет и даже привез на Венский фестиваль презентацию своей кофейной фирмы. Неплохо? Ты не хотел бы пообщаться с этим парнем тет-а-тет?
Сознаюсь честно и откровенно, история меня заинтересовала, как любого может заинтересовать волнующий «кусочек» чужой жизни. Разумеется, я сразу же подумал, что раз Моника выложила передо мной всю историю, значит, скорей всего я знаю человека, о котором шла речь, и вполне мог бы с ним «побеседовать». Но, само собой, если бы я и начал разговор с ним, то чисто из житейского любопытства, а не из-за желания выцыганить у бедолаги округлый кусочек нала за свое доблестное молчание.
– Что скажешь?
Моника улыбнулась в своей манере – нарочито неторопливо закинув ножку на ножку и откинувшись на спинку стула.
Я с любопытством смотрел на нее.
– Скажу, что ты меня просто потрясла своим безупречным знанием неформального русского языка. Готов поклясться, что немалую часть жизни ты провела в России, возможно, даже училась в российской школе… Я прав?
Надо было видеть, как соблазнительное лицо моей собеседницы в одно мгновение изменилось: несколько секунд она смотрела на меня, как на врага народа, с нескрываемой злостью торговки московской барахолки; почти тут же попыталась взять себя в руки, скроив на лице ироническую усмешку. И все-таки злость и раздражение продолжали бушевать в ней, как она ни старалась это скрыть.
– Не буду тебя смущать, – ответила она с легким высокомерием, непринужденно переходя на английский. – Продолжим нашу беседу на английском, который я знаю ничуть не хуже русского, итальянского и французского. И, кстати, на счет моей жизни в России ты ошибаешься: я была там пару раз и то не больше недели
