— Нет. Еще спит.
Правила запрещали посторонним заходить внутрь Обители во время пробуждения, поэтому Ким уселась на ступени и приготовилась ждать столько, сколько потребуется. Ей было необходимо увидеть подругу до того, как покинет монастырь. Потому что Манила —единственное светлое воспоминание о жизни в этом угрюмом месте.
Спустя час подруга так и не проснулась, зато раздался звонкий перестук копыт и во двор монастыря въехали стражники из Милрадии. Ким едва успела спрятаться за крыльцо и теперь наблюдала из своего укрытия за тем, как они спешиваются, как бликует солнце на их начищенных до блеска доспехах.
Старая йена уже встречала их на ступенях монастыря.
— Благослови весну, — главный из стражей почтительно склонил голову перед пожилой женщиной.
— Благослови весну, — она тоже едва заметно поклонилась.
— Есть новости?
На секунду показалось, что хранительница смолчит и не выдаст того, что случилось с ее послушницей, но после небольшого замешательства она кивнула:
— Есть.
Когда они скрылись внутри монастыря, Ким со стоном стукнулась лбом о деревянные перилла.
— Ну, же! Манила, просыпайся! У меня нет времени!
И будто в ответ на ее отчаянную мольбу в Обители раздались тихие шаркающие шаги, а спустя пару мгновений на крыльцо вышла подруга.
Ким тут же выскочила из своего укрытия и взлетела по ступеням, но радость от встречи угасла так же быстро, как и разгорелась.
Рыжая, как солнышко, обычно жизнерадостная девушка, выглядела серой, безликой тенью самой себя. Густые яркие волосы бесцветными патлами свисали вдоль лица, глаза будто посветлели и стали прозрачными, кожа потеряла былую упругость. После зимовки Манила была не просто худой, как остальные послушницы, а изнеможённо тощей и едва переставляла ноги.
— Манила… — слова застыли в горле.
Та подняла на нее растерянный взгляд:
— Ким? — она покачнулась, нелепо взмахивая бледными руками.
Ким едва успела подхватить ее за талию, с ужасом понимая, что может прощупать каждую косточку в хрупком теле.
* * *
Она попыталась помочь, но магический дар не хотел пробуждаться и наполнять ладони живительным теплом. Спал, уютно свернувшись где-то на задворках.
— Идем, тебе нужно в лазарет!
— Я в порядке, — Манила снова покачнулась и непременно бы упала, если бы не Ким, — хотя нет…совсем не в порядке…Плохо мне.
— Идем. Тебе помогут.
Скрипя от досады зубами, Ким поудобнее подхватила ослабевшую подругу. Где эта магия, когда она так нужна? Почему после того случая с бездомной собакой, она словно заснула, лишь изредка, нехотя откликаясь на призыв хозяйки.
Девушки неспешно спустились с крыльца и побрели к монастырю.
— Вдруг это то самое? Вдруг я подцепила…
— Прекрати нести чепуху! — сердито сказала Ким, пряча за строгими словами свой страх.
Не все выходили из зимней спячки без потерь. Иногда просыпались больными и обессиленными, а иногда не просыпались и вовсе.
В прошлом году две сестры Тесса и Флора едва смогли самостоятельно выйти из обители Сна. Обе были сильно истощены и долго болели. Тесса сгорела за неделю, ее сестра продержалась на пару месяцев дольше и все равно угасла.
И за год до этого одна послушница не выжила. И до этого тоже.
— Тебе просто надо отдохнуть. И хорошенько отъестся.
— Отъешься тут, — проворчала Манила, — на крапивных супах и пустом хлебе.
Кормили в монастыре Россы не очень сытно, и не очень вкусно. Сколько Ким себя помнила, она всегда испытывала чувство голода. Иногда тяжелое и удручающее, иногда острое и жгучее, а иногда, если повезет урвать лишнюю порцию, едва заметное и мягкое. Ели досыта только в день перед началом зимы. Вот там и мясо было, и хлеб душистый и овощей вдоволь. Но до зимы далеко, а Манилу надо было спасать сейчас.
— У меня знаешь, что есть? — заговорщически сказала Ким, и дождавшись блеклого, но любопытного взгляда, прошептала, — запасы из зимнего склада!
— Да ты что? Как ты туда попала?
— Т-с-с-с, — прошипела Ким, взглядом указывая на стражника из Милрадии, который неспешно прогуливался по серому коридору, — потом расскажу.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
В лазарете Манилу уложили на узкую койку, накрыли стареньким пледом и дали горячего отвара медуницы с капелькой настойки из красного перца. Потом принесли еду — наскоро сваренный суп, в котором плавали три жирины и пяток синюшных клецок.
— Хочешь?
— Нет, — Ким покачала головой, — послушай… В нашей комнате полно припасов. Я не успела их хорошенько припрятать, поэтому тебе надо сделать это самой. Сегодня, пока никто их не обнаружил.
— А ты…
— Меня забирают в Милрадию, потому что я проснулась посреди зимы, — сердце предательски пропустило удар.
— Ким…
— Не знаю, отпустят ли обратно, но…я попытаюсь вернуться. Поправляйся, — она отрывисто поцеловала подругу в холодный потный лоб и выбежала из лазарета.
— Ким!
В главном зале кроме йены, командира стражников и двух его людей, больше никого не было. Высокий худощавый мужчина окинул ее равнодушным взглядом:
— Эта?
— Эта, — подтвердила йена, — Ее зовут…
— Не важно, — он подал знак своим людям, и они тут же встали по обе стороны от Ким, будто она была заключенной, — рассказывай.
Ей снова пришлось повторять о своих злоключениях в Андракисе. Он слушал ее не задавая вопросов, без единой эмоции, а в конце коротко обронил:
— Забираем и поехали.
В этот момент двери в зал внезапно распахнулись, с грохотом ударив по каменным стенам:
— Дерил! — прогремел низкий мужской голос, — смотри, что мы нашли.
Едва сдержав крик, Ким зажала себе рот руками и в ужасе смотрела, как двое рослых стражей под руки втаскивают Хасса. Он был без чувств. Голова безвольно болталась из стороны в сторону, на светлых волосах запеклась кровь.
Не особо церемонясь, стражники бросили его на каменный пол.
— Валялся у одного из пограничных камней. Вроде еще жив.
— Кто-то из местных? — главный подошел ближе.
— Из местных? — усмехнулся один из его воинов, — ты его глаза посмотри.
Дерил присел рядом с бесчувственным кхассером, бесцеремонно поднял одно веко, но увидев янтарь, подернутый бессознательной пеленой, поспешно отдернул руку.
— Андракиец.
— Не просто андракиец. А один их этих…
Ким не могла оторвать взгляда от бледного мужского лица, поэтому пропустила момент, когда Дерил оказался рядом и, сжав плечо, грубо ее встряхнул
— Кто это? Ты его знаешь?
Хасс, зачем ты здесь?! Зачем? Почему не остался в своем проклятом Андракисе?!
— Эй! — возмутилась Харли, — по аккуратнее с послушницей!
Как бы она не сердилась за развороченный склад, но смириться с тем, что ее подопечную обижают не могла.
Дерил скрипнул зубами и разжал пальцы. Наверняка останутся синяки, но сейчас Ким было плевать. Вместо ожидаемого триумфа от того, что справедливость восторжествовала и ее захватчик сам попался в плен, ее скрутило от какого-то нехорошего чувства. Острого, как нож и ядовитого, словно укус гадюки.
— Кто это?
— Я же говорила, — процедила сквозь зубы, — я сбежала. Меня преследовали.
— Сам кхассер? Несчастную беглянку преследовал сам кхассер?
Она спокойно выдержала пытливый взгляд воина.
— Не только вы, хотите получить информацию о противнике. Для них я тоже была ценным трофеем. Преследовать в горах меня мог только кхассер, остальные бы не прошли.
— Как зовут этого? — небрежно кивнул на распростертое на полу тело.
— Хасс…его зовут Хасс.
Имя горьким налетом растеклось по языку, обожгло небо и горячим комом упало в желудок
Хасс…
Наверное, его тоже вышибло волной на эту сторону. Не успел остановиться.
— Титул, ранг?
— Не знаю. Высокий.
Очень высокий.
* * *
— Удачно мы заехали, — Дерил стоял над бесчувственным кхассером и неспешно похлопывал себя ладонью по бедру.
