Читаем без скачивания Диалоги - Валентин Свенцицкий

   Нет, будем лучше с благоговением и страхом внимать Божественному откровению.

   Неизвестный. Ты, кажется, забываешь, что говоришь с неверующим человеком?

   Духовник. Нет, помню прекрасно. Но я помню и то, что говорю с человеком, не потерявшим способность чувствовать истину, то есть поверить ей, когда он её увидит.

   Неизвестный. Я спрошу тебя, как Пилат: что есть Истина? И думаю, что вопрос мой так же останется без ответа.

   Духовник. Вопрос Пилата был оставлен без словесного ответа потому, что перед ним была та Истина, о которой он спрашивал. И если он не хотел её видеть -- всякий ответ, то есть доказательства её были бы излишни. И твой вопрос будет оставлен без ответа в этом же смысле. Я тебе свидетельствую об Истине. И если ты спросишь, где она, докажи мне её, -- этот твой вопрос, несомненно, останется без ответа.

   Неизвестный. Хорошо. Я согласен. Не доказывай, а показывай свою истину. В конце концов, не всё ли равно, каким путём я её узнаю.

   Духовник. То, что мы знаем о Боге, человек сам не мог бы узнать никогда. И в то же время знание это совершенно необходимо для того, чтобы человек мог жить в Боге, сознательно идти дорогой богосовершенства. Человеческое сознание могло бы прийти к мысли о бытии Божием. Но о сущности Божества он сам ничего бы не мог узнать ни из окружающей жизни, ни из смутных очертаний своего богоподобного образа. Он в этом получил бы лишь основание для более или менее близких к Истине фантастических грёз. Таковы все религии, кроме христианской, в которых естественное откровение, данное в самом существе человеческой души и в окружающей природе, смешивается с поэтической и философской фантазией. Только Сам Бог мог сказать о Себе людям: "В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог. Оно было в начале у Бога. Все чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть" (Ин. 1, 1-3).

   Только Бог мог сказать людям: "Когда же приидет Утешитель, Которого Я пошлю вам от Отца, Дух истины, Который от Отца исходит, Он будет свидетельствовать о Мне" (Ин. 15, 26).

   В этих словах Божественного откровения утверждается основной догмат православия о Боге троичном в Лицах и едином по существу. Это откровение о тайне Пресвятой Троицы утверждено событием при крещении Спасителя, когда три Ипостаси явлены были в формах бытия земного.

   "Когда же крестился весь народ, и Иисус, крестившись, молился: отверзлось небо, и Дух Святой нисшёл на Него в телесном виде, как голубь, и был глас с небес, глаголющий: Ты Сын Мой возлюбленный; в Тебе Моё благоволение!" (Лк. 3, 21-22).

   Неизвестный. Нет, не могу! Пока ещё ты философствуешь, то есть пересказываешь то, чему учит вера в отвлечённых философских формулировках, -- я так или иначе могу тебя слушать. Но когда ты начинаешь совершенно серьёзно приводить мне легенды и мифы в подтверждение твоих "истин", я теряю эту способность. Мало тебе "искушать" мой ум нелепым утверждением, что три равно единице, ты говоришь ещё о "разверзающихся небесах", голосах с неба, превращениях одного из богов в голубя, о "сыне" Бога Отца, который стоит при этом и крестится в воде. И всё это говорит образованный человек, не сошедший с ума, в двадцатом веке, в период блестящего расцвета научного знания. Ничего не понимаю.

   Духовник. Успокойся. О "блестящем расцвете научного знания" мы говорили достаточно. Можно бы к этому не возвращаться: ведь Лайель, Пастер, Пирогов, Томсон, Фламмарион, Лодж, Вирхов и множество других учёных немало потрудились над этим расцветом. И это не мешало им в девятнадцатом и двадцатом веках верить в то, о чём я сейчас говорю с тобою. Брось говорить пустые фразы легкомысленного и недобросовестного безбожия. Пусть ничто не мешает тебе исследовать Истину. Вернёмся к этому исследованию. Из указанного мною события и из приведённых слов Божественного откровения мы узнали нечто о внутреннем бытии Божием. Конечно, как оно и должно быть, многое здесь не может вместить человеческий разум, подобно тому как не может он вместить бесконечности во времени и пространстве, бытия без материальной основы, беспричинности в понятии свободы воли. Но, не постигая, может сознавать истинность и несомненность этого непостижимого.

   Что же открыто нам о Боге?

   Бог -- это то, что было всегда. Это то, что выводит нас из бесконечного ряда вечно меняющихся явлений, из бессмысленности ни для чего не нужного круговращения. Бог даёт начало вселенной во времени, будучи Сам безначален. Мы находим покой в абсолютности Его свойств, потому что они вмещают в себя всё вечное, всё превышающее человеческое разумение. Но Бог за пределами изменчивого бытия, имеющего начало, не есть слепая безличная сила или нечто отвлеченное, пустая безжизненная абстракция. Мы знаем из откровения нечто о Его предвечной жизни. Бог един, не сложен по Своему составу, абсолютно прост. Но это единое по существу абсолютное Начало, всё создавшее и силой Своей всё содержащее, имеет три Лица, три Ипостаси, не раздробляющие и не разъединяющие Его существа. И потому единый Бог по трём Лицам Своим -- Пресвятая, Единосущная и Нераздельная Троица.

   Неизвестный. Я не понимаю: ведь три лица, что бы мы под ними ни разумели, -- во всяком случае, какая-то сложность.

   Духовник. Нет. Ипостаси -- это Лица Божии, никакой сложности по существу собой не выражающие. Святые отцы указывают некоторое подобие в окружающем нас видимом мире для уразумения этой великой Тайны. Солнце имеет три образа своего бытия: вещество, его составляющее, свет, который в его лучах, и тепло, которым оно согревает землю. Всё это единое солнце, но три его как бы "лица" -- единое существо, выражающие вещество, свет, тепло. Ты недоумеваешь: как число "три" может не быть сложным и равняться единице? Но число только в применении к явлениям материального мира имеет те количественные свойства, которые делают для тебя несообразным понятие несложной Троицы, равной единице. Ведь твоя единаяличность лишь условно, применительно к земным свойствам чисел, определяется как троичная по своему составу, состоящая из ума, чувства и воли. Но на самом деле и личность твоя "едина по существу", неделима и неразложима на те три образа, которые не разделяют существа её на три.

   Неизвестный. В моей личности эти три начала имеют различные функции, но не имеют отдельного друг от друга бытия, той самостоятельной жизни, которую вы допускаете в отдельных лицах Троицы.

   Духовник. Взаимоотношения ума, чувства и воли человека так же имеют подобие отдельности друг от друга в выражении себя, как и Ипостаси Божии. Ум действует в своей сфере, чувство -- в своей, но они составляют единое существо, единую личность, ощущаемую нами как единое неделимое "я". Но личность человека создана во времени, потому ум, воля и чувство человеческой личности являются лишь относительным подобием, а не полным соответствием Триипостасного состава Божества. И я говорю тебе о твоей собственной личности не для того, чтобы ты мыслил Божество как личность человеческую, а для того, чтобы, увидав подобие, не упорствовал в своём отрицании величайшей Истины только потому, что при аналогии с миром вещественным она кажется тебе нелепой.

   Неизвестный. Я именно так тебя и понял.

   Духовник. Прекрасно. Так открой своё сердце, не преграждай ему путь к верованию этой Истине. Без сопротивления ума выслушай о том, что знаем мы из Божественного откровения.

   Неизвестный. Да. Я постараюсь слушать тебя именно так. Я почему-то чувствую за видимой нелепостью твоих слов нечто другое. Я не могу сказать -- истинное, но, во всяком случае, большее, чем думалось мне раньше.

   Духовник. Ты смутно чувствуешь то, что совершенно ясно для людей веры, особенно для святых угодников Божиих. Это чувство заставило св. Григория Богослова воскликнуть: "Троица, которой неясные тени приводят меня в восторг!"

   Но будем углубляться дальше в познание Истины. Что нам открыто в Божественном откровении о существе Божием? -- "Бог есть любовь" (1 Ин. 4, 16). Или, как говорит св. Григорий Богослов: "Если бы у нас кто спросил, что мы чувствуем и чему поклоняемся? Ответ готов -- мы чтим любовь".

   Что знаем мы о любви? Мы знаем о её действии и в этом действии, хотя и не постигаем, но с трепетом чувствуем и самую её Сущность. Для нас любовь, где бы и как бы она в мире ни действовала, это всегда есть сила Божия, нас с существом Божиим соединяющая. Это так удивительно выражено св. Василием Великим в его "Шестодневе": "И целый мир, состоящий из разнородных частей, связал Бог каким-то неразрывным союзом любви в единое общение и в одну гармонию, так что части, по положению своему весьма удалённые одна от другой, кажутся соединёнными посредством симпатии".