пытаюсь сделать шаг, и успеваю лишь выругаться. Серый туман раздергивается как ярмарочный занавес и прямо в лицо летит бешеный крик.
– Вот же прыткая дрянь!
– Держи его!
На спину обрушивается тяжесть здоровенного тела, в ушах дикий звон и по глазам лупят лучи предрассветного солнца.
«Да что же это такое! – Сбитый с ног падаю на колени, над затылком яростно хрипит чья-то озверелая рожа. Захлестывает ожесточенное отчаяние. – Ну почему! Почему все так!»
Удары сыпятся со всех сторон. Сжимаюсь, закрывая голову руками и готовясь к самому худшему.
И вдруг, вновь тишина. Серая могильная тишина. Уже ничего не пытаюсь удержать, ни пустоту в голове, ни сумрачный туман, просто выползаю из еле шевелящейся кучи малы. Встаю над барахтающимися в серой жиже телами и не знаю, что делать. Любой шаг, любое движение, любая мысль выбрасывает меня обратно.
– Ааа, черт! – С воплем разворачиваюсь и бегу в сторону сарая, потому что Сумрак стремительно исчезает. У меня в запасе только пара мгновений форы и надо использовать их по максимуму. Голова еще смотрит назад, а ноги уже набирают скорость. Лечу, и вдруг, бац, словно на гору наткнулся. Отлетаю как горох от стены и приземляюсь на задницу, а откуда-то сверху звучит насмешливый голос.
– Для такого прыткого мальца удивительно, что он не заметил тебя, Грэм.
Поднимаю голову и вижу над собой настоящего великана. Огромный мужичище в стальном панцире криво усмехается на шутку стоящего рядом комита Парса, а тот нагибается, и его холодный, пронизывающий взгляд вонзается мне в лицо.
– Занятный ты мальчонка!
Тонкие губы растягиваются в злой усмешке.
– Пятеро битюгов битый час валтузят одного доходягу и толком даже попасть не могут. Очень занятный.
Он еще раз проходится по мне внимательным взглядом, останавливается на левом запястье и тут же морщится, словно говоря самому себе – да нет, этого быть не может. Еще один быстрый взгляд на меня и выражение жесткого лица вдруг меняется, будто он принял неожиданное решение.
– Как зовут?
Вопрос прозвучал отрывистой командой, и я, вздрогнув от неожиданности, смог произнести только совсем несуразное:
– Кого?
– Встань, идиот, когда говоришь с господином.
В глазах Парса вспыхнул холодный огонь, и вскочив, я согнулся в глубоком поклоне.
– Юни, мой господин.
– Юни неприкасаемый. – Повторил за мной комит, глядя на мой лоб, и опять поморщившись, обернулся к громиле.
– Что скажешь?
Тот лишь пожал плечами.
– Не пойму тебя, Парс, чего ты с ним возишься? Будь моя воля, я бы немедленно выкинул неприкасаемого за ворота.
В глазах комита блеснул нехороший огонек.
– А понимать, Грэм, это не твое дело. Твое дело бойцов в форме держать, а они у тебя как вареные мухи ползают.
В ответ здоровяк как-то по-детски надул губы.
– Зря наговариваешь, Парс, ребята стараются.
– Стараются, говоришь. – Жесткое лицо командира охраны вновь скривилось усмешкой. – Вот завтра и проверим. Возьми вот этого… – Он ткнул в меня пальцем. – И запри до завтра в карцере, а утром выведешь со всеми на ристалище. Посмотрим стараются они или даром хлеб жрут.
– При свете дня неприкасаемого вместе со всеми? – У огромного вояки аж челюсть отвисла, а Парс, нахмурившись, бросил, не оборачиваясь.
– Слишком много вопросов для одного утра. Делай что тебе говорят, а с рассветом я сам разберусь с теми, кому что-то не нравится.
Отрезав, он уже собрался идти дальше, но десятник остановил его.
– А с этими-то чего делать?
Парс, проследив за жестом своего десятника, остановил тяжелый взгляд на сжавшихся в кучку дворовых.
– Этим всыплешь по десятку плетей, чтобы дошло – жизнью каждого живущего в этом доме может распоряжаться только господин наш – спафарий Дидал Ашшур.
Глава 4
Хлопок по спине здоровенной ладони, и я, как горошина, влетаю в темную комнатушку. За спиной с лязгом опускается дверной засов, наваливается черная пустота, и лишь пыльный луч из крохотного оконца напоминает о солнечном дне, оставшемся там по ту сторону двери.
Обвожу взглядом свое новое жилище, все тоже самое, крохотная зарешеченная дыра под потолком, пропахшие копотью стены и грязный тюфяк в углу. Нет, одно изменение все-же есть – это не подвал и не воняет сыростью.
– Что ж, уже неплохо.
Преисполненный фатализма валюсь на тюфяк. Сейчас я настолько рад одиночеству и покою, что ради этого готов на любые условия. В голове роятся десятки вопросов, и каждый требует немедленного ответа.
«Что это было? Почему такого не случалось раньше? Как мне с этим справиться?»
Прерывая поток мыслей, в сознании, вдруг, оживает знакомый скрипучий голос.
Не так быстро. Ты сам во всем виноват. Слышишь не то, что тебе говорят, лезешь туда, куда не просят.
Слегка ошарашенный выволочкой, не могу сдержать недоумения.
– Как же так, ты же сам говорил, расслабься, очисти голову, впусти Сияние Тьмы.
Вот именно, впусти Сияние Тьмы, открой ему свой разум, и оно поможет тебе овладеть силой заклинания.
Что-то в его словах вызывает у меня беспокойство, но я не могу понять что именно, а голос в голове продолжает скрипеть.
Энергия черного заклинания безгранична, а жизнь человека коротка. Ты можешь потратить ее всю и ухватить лишь краешек, а впустив Сияние Тьмы в свой разум, можешь добиться всего быстро, получить неизмеримую мощь и бескрайние возможности.
Вот теперь я понял в чем причина и вклиниваюсь в его нескончаемый поток слов.
– Постой, так разве Сияние Тьмы
