пообещать, что я не открою вам производственные тайны, пока мы не доберемся до вашего дома. Как только мы окажемся там, я все расскажу и отвечу на любые вопросы, какие только могут возникнуть.
* * *
Они заметили дом с конца квартала и, не говоря ни слова, ускорили шаг, пока не добрались до Бейли-стрит, 442, дома семьи Барлоу. Вот оно, два этажа ностальгии, окруженные длинным крыльцом и небольшим белым заборчиком. Неожиданно на крыльце сидела… бабушка и вязала, положив руку на голову своего верного пса Бо. Если вид города просто поразил их, то Кэтрин Седжвик потрясла до глубины души.
– Что за черт? – воскликнул Доминик. – Я думал, она мертва.
Майло испустил короткий смешок.
– Взгляни на нее внимательнее. – Он открыл калитку и, несмотря на свой крупный рост, пронесся, как ребенок, по дорожке к крыльцу. – Она аниматронное воплощение персонажа, как и собака.
– Вот это уже жутко, – проговорила Аманда.
– Срань господня, – добавил Доминик. – И она постоянно так раскачивается?
– Периодически, – сказал Майло. – Бабуля может разговаривать, гладить собаку. Иногда ее глаза закрываются, и она дремлет, издавая легкий храп. Время от времени она будет раздавать советы или говорить утешительные слова настоящим голосом актрисы. Собака также работает со звуком, может лаять или поскуливать.
Они собрались на крыльце и осмотрели обоих. Двойник Кэтрин был одет в домашнее платье свободного покроя с цветочным принтом и двумя большими карманами спереди. Идентично, как на шоу. Лорен вспомнила, как Кэтрин протестовала, желая что-то менее бесформенное и более красивое, но человек, отвечающий за гардероб, был непреклонен, заявив, что одежда, которую они выбрали, подходила для бабушек того времени.
– Вы получили разрешение от родственников Кэтрин Седжвик на это? – спросила Мэри. – Я не думаю, что Кэтрин это понравилось бы.
В ее глазах сквозило беспокойство. Лорен это сразу поняла. Кэтрин, несмотря на свой образ милой бабушки в сериале, была жесткой женщиной, которая многого не выносила. Известная тем, что перечила режиссеру, она часто делала пренебрежительные замечания детям, если они путали свои реплики. Она ни за что не согласилась бы на то, чтобы ее роботизированная версия, одетая, как бабуля Барлоу, отправилась в вечность. Лорен не удивилась бы, если бы эта аниматронная версия перегорела и в отместку сожгла весь дом дотла.
– Вам не стоит беспокоиться о законности мероприятия, – сказал Майло. – Мистер Уортингтон позаботился о том, чтобы получить необходимые разрешения. – Он открыл сетчатую дверь. – Пора зайти внутрь и осмотреть остальную часть дома.
Лорен не ожидала такую волну эмоций, какая охватила ее, когда она вошла в дом. Два года работы над шоу были для нее ужасными, фактически они убили в ней душу. Она никогда не хотела быть актрисой, никогда. Это была мечта тети Джеки, и поначалу Лорен согласилась с ней.
После того как ее родители погибли в автомобильной катастрофе, тетя Джеки взяла ее к себе и заставила посещать уроки актерского мастерства. Она снялась в рекламе дома мечты Барби, который, по общему признанию, был забавным, поэтому она согласилась участвовать в этом дальше. Каким-то образом Лорен успешно прошла пробы. С этого момента стало только хуже. Несмотря на то, что думало большинство, актерская игра не самая легкая работа. Искусственное освещение ослепляло, а страх забыть реплики не покидал ни на минуту.
Позже, став взрослой, она любила напоминать друзьям, что это была единственная известная ей профессия, в которой действительно разрешался детский труд. Они кивали, но на самом деле, чтобы в полном объеме понять это, нужно находиться на ее месте.
Она рано поняла, что актерство не ее стезя. Когда Лорен узнала, что получила роль, панические атаки каждое утро сопровождали ее еще несколько дней. Тетя списывала такую реакцию на волнение. Каждый раз, когда племянница выражала свои опасения по поводу актерской игры, тетя Джеки говорила ей, что она ведет себя эгоистично.
– Ты знаешь, сколько девушек отдали бы жизнь, чтобы получить эту роль?
Она продолжала работать, но проявилось отсутствие заинтересованности. Когда шоу отменили, девочка вздохнула с облегчением и отказалась снова проходить через этап прослушиваний. После этого тетя отправила ее в Канзас, чтобы она жила с бабушкой и дедушкой. Умыла руки от своей неблагодарной племянницы.
Пребывание в доме, который так походил на съемочную площадку, не вызывало негативных эмоций, скорее смешанные чувства. Джефф, Мэри, Доминик и Аманда были просто людьми, с которыми она когда-то работала. Лорен повзрослела, и никто из них больше не имел над ней власти. Пребывание здесь разрушило чары.
Актеры разделились и стали исследовать комнаты. Мебель в гостиной стояла так же. Телевизор отсутствовал, полная стилизация под сороковые годы. Присутствовал отделанный деревом радиоприемник размером с холодильник в общежитии, и пианино, ноты, разложенные на подставке. На спинке дивана, как и на кресле-качалке, лежала большая вязаная салфетка. Зайдя на кухню, Мэри воскликнула:
– Мой фартук висит там же, где и всегда!
Лорен медленно обошла нижний этаж, заглянув в бабулину спальню в задней части дома. Она слышала, как Доминик и Аманда удивлялись присутствию даже самых мелких деталей.
– Срань господня! – сказал Доминик. – Помнишь эпизод, когда я разбил ту вазу и склеил обратно, чтобы папа не узнал? – Он поднял вазу с заклеенными трещинами. – Как, черт возьми, вы, ребята, это сделали? – Вопрос был адресован Майло.
Медленная улыбка расползлась по лицу Лаппина.
– Мистер Уортингтон настаивал на полном соответствии.
Лорен провела рукой по перилам и медленно поднялась на второй этаж. На съемочной площадке лестница вела в никуда. Верхний коридор простирался еще на десять футов в обе стороны, упираясь в стену. Когда детей отправляли наверх, в их комнаты, они поднимались по лестнице и ждали, пока закончится сцена. Там Доминик много раз щекотал ее, заставляя смеяться и доставляя неприятности как директору, так и тете Лорен. Лестница в этом доме, в отличие от съемочной площадки, предположительно вела в настоящие спальни.
Она ходила из комнаты в комнату, тщательно разглядывая свое окружение. Комната родителей была такой же, какой она ее помнила, вплоть до покрывала на кровати и комода, на котором стояла черно-белая свадебная фотография в рамке. Она уставилась на фотографию, мысленно сравнивая Джеффа и Мэри с их героями, Джеральдом и Мэрион. И Джефф, и Мэри достаточно постарели со времени шоу. Лицо Джеффа стало немного грубоватым, он набрал вес, в основном в области живота. По голливудским стандартам, себя запустил, но отлично вписался бы в возрастную группу в Канзасе. Мэри, с другой стороны, выглядела сногсшибательно. Во всяком случае, лучше, чем когда-либо. Благодаря этому шестидесятилетняя женщина с седыми волосами и в очках в темной оправе являла собой настоящее воплощение крутости.
В комнате Тома
