жизни. Создание ее копии вообще дикость. Кому это пришло в голову? Слишком странно.
Она сошла с крыльца, пошла по дорожке и вышла через ворота. Остановившись на тротуаре, достала телефон и сфотографировала дом снаружи, фигуру бабушки крупным планом и еще несколько построек, расположенных вниз по улице, так что в кадр попали несколько домов по соседству. Хейли должна была это увидеть. Ее дочь недавно посмотрела все эпизоды и слышала рассказы своей матери обо всех закулисных драмах, поэтому у нее был особый интерес.
Мэри продолжала идти, остановившись, когда добралась до дома Глории Янгбауэр. Глория была ее соседской подругой на шоу. Она вспомнила, что, когда маленький Бад Барлоу убежал из дома, он прятался в доме Глории. Теперь она увидела, что снаружи все выглядело точно так, как ей запомнилось, качели на крыльце висели слева от двери. Она решила, что это идеальное место, чтобы посидеть во время телефонного разговора. Устроившись на качелях, она отправила фотографии Хейли, а затем дала дочери несколько минут, чтобы просмотреть их, прежде чем позвонить.
– Привет, мам!
– Хейли, – она выдохнула с облегчением. – Я так рада, что ты ответила.
– Конечно. Я умираю от любопытства!
У дочери был такой яркий характер, что Мэри часто представляла, как ее слова перемежаются восклицательными знаками и заключаются в квадратные скобки улыбающимися смайликами.
– Как тебе фотографии съемочной площадки?
– Как классно! Очень интересно.
– Они не из шоу. – Мэри продолжила объяснять ситуацию, заканчивая предупреждением Майло о конфиденциальности.
– Ты что, шутишь? – сказала Хейли. – Сколько людей потребовалось, чтобы построить город внутри склада? А постановка и кастинг на остальных горожан? И он думает, что сможет сохранить это в секрете? Тонна людей, должно быть, уже знает об этом. Не может быть, чтобы это не выплыло наружу.
– Понятное дело, но пока это держится в секрете. – Мэри наклонилась вперед, заставив качели качаться. – Так что, если бы ты пока держала это при себе…
– Я могила, – пообещала она. – Так ты собираешься согласиться?
– Может быть. Я не знаю, – сказала Мэри. – Может, и нет. Я на перепутье. С одной стороны, за два миллиона долларов можно было бы обеспечить себе безбедную старость…
Дальше по улице она услышала перезвон церковных колоколов.
– Можно было бы погасить твои студенческие ссуды. Мы могли бы совершить несколько путешествий. Честно говоря, у меня больше никогда не будет такой возможности.
– Да, но… – В голосе ее дочери была усмешка.
Мэри улыбнулась.
– Да, но правильнее будет отказаться, – сказала она. – Это воскресит весь тот эмоциональный мусор, с которым я не готова разбираться. Я имею в виду Джеффа. – В какой-то момент своей жизни Мэри поклялась никогда больше его не видеть. Как она могла делить постель с этим мужчиной? Мэри содрогнулась при этой мысли.
– Но если ты будешь играть роль, то можно представить, что ты Мэрион, а он Джеральд.
– Так ты думаешь, стоит принять в этом участие?
– Только если ты этого захочешь, – сказала Хейли. – Я бы хотела, чтобы мои студенческие ссуды были погашены, но не в том случае, если это вынудит тебя снова пережить травмирующий опыт. Одна умная женщина однажды сказала мне, что жизнь слишком коротка, чтобы увязать в грязи. Не беспокойся обо мне. Я буду в порядке в любом случае.
Краткий смешок сорвался с губ Мэри.
– Я не уверена насчет ума, но придерживаюсь сказанного. Жизнь слишком коротка. – Она провела рукой по макушке, наслаждаясь знакомой мягкостью волос. – Мне придется провести десять дней без тренировок. Ты же знаешь, насколько у меня едет крыша без физических нагрузок. – Мэри много лет занималась скалолазанием и пешим туризмом. Это было частью ее личности. – Мэрион не очень любит физические упражнения.
– Я знаю, ты будешь скучать по этому.
– За десять дней мои мышцы превратятся в пудинг.
Хейли хохотнула:
– Твои руки станут похожи на лапшу.
Вопреки себе Мэри усмехнулась.
– Больше всего меня беспокоит изоляция. Отсутствие доступа к телефону – довольно радикальные перемены. Я не могу представить, что не смогу связаться с тобой в течение десяти дней. Даже участники реалити-шоу имеют возможность звонить домой.
– Да уж, – выдохнула Хейли.
– Это единственное препятствие.
На заднем плане в трубке Мэри услышала звяканье микроволновки. Хейли никогда не могла просто поговорить; она всегда параллельно делала что-то еще. Непревзойденная многозадачность.
Услышав звук открывающейся дверцы микроволновой печи, Хейли сказала:
– Если честно, я не вижу объективных причин такого запрета. В смысле, ты ведь позвонила мне сейчас, верно? Очевидно, связь в Монтане есть. Похоже, Феликс Уортингтон – жуткий контролер.
– Большинство миллиардеров такие.
Они поговорили еще несколько минут, Мэри мучилась из-за своего решения и перебирала все «за» и «против».
– Серьезно, мам, меня устроит любое твое решение.
Перед завершением звонка Мэри сказала Хейли, что любит ее и позвонит, как только вернется домой. Затем выключила телефон, встала с качелей и направилась к дому.
По наитию она продолжила движение вниз по кварталу, удаляясь от дома Барлоу. Сквозь трещины в тротуаре проросли одуванчики, чего она сначала не заметила. Внимание к деталям было поразительным. Феликсу Уортингтону должно было по-настоящему нравиться шоу, чтобы воссоздать весь город с такой точностью. Глядя на каждый дом и машины, припаркованные на некоторых подъездных дорожках, у Мэри возникло ощущение, что она перенеслась в прошлое. Без яркого света и необходимости снимать все в сжатые сроки она почти могла понять, что чувствуют фанаты, когда смотрят шоу. Хейвен был мирным, милым городком. Населенным причудливыми, добродушными людьми.
Майло сказал, повсюду висят камеры, поэтому она предположила, что за всем, что она говорила и делала с момента въезда в Хейвен, включая ее разговор с Хейли, наблюдали. Аманда была права, это жутко, но не так жутко, как если бы они находились в полном неведении. Она развернулась и неторопливо направилась обратно. Пусть подождут.
Мэри думала, что приняла решение, но теперь, когда пришло время дать окончательный ответ, заколебалась. Два миллиона долларов – большие деньги всего лишь за десять дней работы. У нее больше не было агента или менеджера, потому что ей не хотелось, чтобы кто-то брал процент от ее гонорара. Вся сумма предназначалась ей. У нее появилась бы отличная финансовая подушка на черный день.
Подходя к главным воротам перед домом Барлоу, Мэри продолжала прокручивать вопрос Хейли в голове.
«Но если ты будешь играть роль, то можно представить, что ты Мэрион, а он Джеральд». Подход, который мог сработать или по крайней мере помочь ей пережить эти дни. Но потом возник вопрос с прической. Обреченно она ждала возвращения длинных волос. Хорошо хоть, временно. И наконец, она была не в восторге от
