Читаем без скачивания Олигарх (СИ) - Шерр Михаил

На Урале я сразу же перевел с Юговского завода в Златоуст молодого талантливого инженера Обухова, предварительно с ним познакомившись. Павел Матвеевич был очень удивлен, услышав, что меня интересуют только его опыты с производством стали и согласился на предложенный перевод.

Бумаг требующих разбора было много, а времени не очень, поэтому я несколько раз даже ночевал в кабинете. Но как я не торопился, приезд ко мне 15-ого января графа Алексея Фёдоровича Орлова было полной неожиданностью. Государю не здоровилось и он не стал меня приглашать к себе, а поручил своему приближенному выступить посредником и передать своё поручение: срочно заняться устройством Земельного банка и через десять дней доложить о первых результатах работы.

Шестеренки моей деловой машинки сразу же закрутились с бешенной скоростью. Все, кого Иван Алексеевич запланировал привлечь для работы а новом банке, заблаговременно были им вызваны в Питер. Они без раскачки тут же приступили к работе и через неделю я планировал докложить Государю о моей готовности приступить к практической части создания банка.

Но приближалось 21-ое января и я был практически на сто процентов был уверен, что какое-нибудь событие обязательно произойдет вечером этого знаменательного для меня дня.

Ровно тридцать лет назад, в такой же вечер дня моего шестнадцатилетния, произошло одно очень интересное событие.

Мой родитель был участником выступления на Сенатской площади 14-ого декабря 1825-ого года. Матушка ничего не знала об его участии в этих тайных обществах. Как гвардейский офицер, он должен был присягать новому императору и утром как ни в чем ни бывало уехал в полк.

Вечером домой он не вернулся и ближе к полуночи был найден на льду Невы без сознания, с прострелянной грудью и следующим утром, не приходя в сознание умер. На следствии кто-то из арестованных заговорщиков показал на него, как на одного из главных организаторов восстания. Но император почему-то не поверил этим показаниям и приказал следствие в отношение моего родителя прекратить.

Вечером 21-ого января 1826-ого года Государь принял мою матушку и она получила в Зимнем дворце императорский указ о превращении наших имений в майорат и признании меня совершеннолетним и полностью дееспособным.

Утром двадцать первого, естественно, мне доложили, что в приемной меня ожидает посетитель — неприметный клерк банкирского дома барона Штиглица. Я даже не знал его имени и отчества, только фамилию. Но зато знал другое — этот человек был негласным представителем лондонского банкирского дома «Бр. Беринг и К°» и через него я получу известия о переговорах барона Лайонела Натана де Ротшильда с денежными мешками и промышленниками Туманного Альбиона.

— Доброе утро, ваша светлость! — человек Ротшильда поклонившись, на прекрасном русском поприветствовал меня. — Я Людвиг Леопольдович Бекстер.

В Лондоне, когда Ротшильд показал мне этого человека и рассказал о его миссии в России, меня неприятно поразило, что барон не назвал его имени и вел себя с ним как с пустым местом. Бекстер видимо это отлично понял и поспешил представиться, этим он кстати очень облегчил мне общение с ним.

Говорить господин Бекстер начал без всякого предисловия.

— Ровно неделю назад господин барон велели передать вам, что императору Александру в ближайшие день-два, как только граф Эстергази получит соответствующую официальную депешу, будет предложен мир. От России не будут требовать ни территориальных уступок, ни установления свободы плавания в устьях Дуная, ни воспрещения держать на Чёрном море военный флот и иметь на берегах этого моря арсеналы и военные укрепления. Над христианами Османской империи устанавливается совместный протекторат четырех великих держав. Россия обязуется не вмешиваться самостоятельно ни в какие дела в османских владениях на Балканах и Кавказе. Что бы не было повода и соблазна для этого на Кавказе, к России отойдут все территории занятые её войска: Карская область, район Батума и даже Эрзерум и Трапезунд если кавказский Наместник генерал Муравьев овладеет ими к моменту вручения мирных предложений императору Александру.

Бекстер говорил ровным безцветным голосом, без каких-либо интонаций и эмоций. Это сильно затрудняло восприятие его слов. Поэтому я даже не сразу понял смысл всего. Посланец Ротшильда понял это и сделал паузу, что бы я осмыслил услышанное.

Если бы был двадцать первый век и мирные предложения делала бы Россия, то услышанное мною, особенно по поводу границ на Кавказе, я бы назвал жестом доброй воли, это дурацкое выражение и тем более действия меня всегда бесили.

Но сейчас на дворе век 19-ый, жесты доброй воли никто еще не делает, да и мир предлагают англосаксы, которые наверное даже не понимают что это такое. Поэтому я приготовился услышать, что потребуют от России за такое предложение. Кивнув Людвигу Леопольдовичу, я приготовился слушать его дальше.

— Россия обязуется не вмешиваться в европейские дела если напрямую не затрагиваются её интересы. В Европе и на Кавказе сфера российских интересов существующие границы и новые российско-турецкие. Признается интерес России в Средней Азии, Джунгарии, Монголии и Манчжурии.

Господин Бекстер достал из кармана карту и протянул её мне. На карте были нанесены границы сферы интересов России и Великобритании от турецкой границы до Тихого океана.

Персия была разделена точно так как это было сделано в моей прошлой истории в начале 20-ого века, затем границей русской сферы влияния была обозначена будущая граница СССР с Афганистаном, который был обозначен как буферная зона, но в английской сфере интересов. Кашгария и Тибет принадлежали Китаю, но были отнесены к английской зоне, а вот остальная часть Джунгарии или Восточного Туркестана, то что называют в 21-веке Синьцзян-Уйгурский автономный район КНР, Тува, вся Монголия и Манчжурия были отнесены к сфере российских интересов. Английская сфера в Китае была совершенно не обозначена. Надо полагать, что британцы собираются воевать в Китае.

В Японии, на Тихом Океане и в Америке никаких границ сфер влияния проведено не было и ничейной была Корея. Похоже тут договоренности лично со мной никто нарушать не собирается. Да и сложно это было сделать, вот уж где-где, а в Тихом Океане, севернее экватора, я любому и сам по ушам так надаю, что мало не покажется.

Всё это хорошо, в смысле не хорошие условия мира, а хорошо как фигура речи, потому что обязательство не вмешиваться в европейские дела для Государя не шло ни в какое сравнение с выгоднейшим разделом сфер влияния а Азии. Но главное было не это, главное было когда наконец-то зайдет речь про деньги и еврейский вопрос.

Подождав минут пять, пока я изучал карту, Бекстер смущенно покашлял, привлекая внимание к своей персоне. Я оторвался от карты и кивнул что бы продолжал.

— В России со дня на день начнется большое железнодорожное строительство. Император должен дать гарантии, что первенство будет иметь английский капитал и везде, где он будет участвовать паритет с русским пятьдесят на пятьдесят, должны быть отменены все ограничительные пошлины — честная, свободная конкуренция товаров, — господин Бекстер вопросительно посмотрел на меня, сделав приглашающий жест в сторону карты. Я кивнул и убрал карту.

— В мирном договоре не будет положений о сферах влияния в Азии и договоренностях о пошлинах и капиталах. Все это устные договоренности и они должны будут подтверждены императором через вашу светлость. Срок их действия двадцать пять лет, смена правящего монарха в России до этого срока их обнуляет, — двадцать пять лет это 1881-ый год. Похоже, что и в этой жизни императору Александру Второму отмеряно жить только до этого срока. Теперь осталось услышать про последнее, хотя это совсем не обязательно, возможно барон даже ничего не сказал, этот вопрос подразумевается, как говорится, по умолчанию.

— Вопрос о правах и свободах подданных Российской империи отдельно не поднимается, но гарантированно подразумевается, — сказано витиевато, но абсолютно понятно. На этом надо полагать передача послания из Лондона заканчивается. Остается самая малость, как я должен передать ответ Государя. Бекстер без слов понял мой вопрос и с поклоном протянул мне визитку. — Вашего посыльного в любое время дня и ночи будут ждать по этому адресу. Я прибуду к вашей светлости в течении часа. По моему скромному разумению граф Эстергази нанесет визит канцлеру Российской империи в ближайшие сутки.