Читаем без скачивания Приключения Гвоздика - Марчелло Арджилли

В обязанности униформиста входило подметать пол и кормить зверей, а для Гвоздика, который привык пить только бензин и масло, было весьма нелёгким делом запомнить, что мясо нужно давать льву, а сено — лошадям. Он мог накормить животных машинным маслом, и у них бы начался понос. Но железному мальчику помогли Нано, Нане и Нани: они быстро научили его всему, что нужно. Кроме того, костюм и шапка униформиста были удобны тем, что скрывали железное тело.

ГЛАВА VI

ВРАГ ГВОЗДИКА — МУСТАККИО

Гвоздику очень нравился цирк: по сути дела ведь цирк — тоже не что иное, как огромная машина, и все механизмы его — люди и животные — находятся в непрерывном движении.

Кроме того, все артисты цирка такие необыкновенные, что Гвоздик, тоже, как вы знаете, достаточно необыкновенный, чувствовал себя среди них, словно рыба в воде. Если бы он не испытывал угрызений совести из-за того, что обидел Перлину, ему было бы совсем весело. Да и как не смеяться, если «гуттаперчевый человек», жонглёр Ромпиколло, даже когда спал, обвивался вокруг стула или укладывался в коробку из-под ботинок?! Как не хохотать до упаду, слушая клоуна Ридарелло, который открыл рот специально для того, чтобы говорить остроты. Стараясь всегда казаться веселым, он даже нарисовал себе рот до самых ушей.

За день до начала представлений Гвоздик зашёл подмести зверинец, и увидел сцену, заставившую его докрасна раскалиться от гнева: укротитель львов Мустаккио, подняв за шиворот трёх лилипутов, держал их перед клеткой со львами и кричал:

— Сейчас же скажите «добрый день, синьор Мустаккио, нижайшее вам почтение», или я брошу вас в клетку!

Дело в том, что Мустаккио, знаменитый укротитель, относился ко всем с презрением и высокомерием, особенно к трём лилипутам, над которыми всячески издевался, называя их самыми унизительными именами. Лилипуты дрожали от злости, но ничего не могли поделать с таким огромным человеком, как Мустаккио. Одних его знаменитых усов было достаточно, чтобы заставить трепетать весь цирк! У Нано, Нане и Нани оставалось одно средство для выражения своей ненависти к укротителю — не здороваться с ним.

Так было и в тот день. Мустаккио, увидев, что лилипуты его не приветствуют, схватил их и поднёс к клетке со львами.

Но маленькие человечки, упрямые и смелые, затаив дыхание, не издавали ни единого звука, несмотря на то, что укротитель все ближе и ближе подносил их к хищникам.

— Позор! — закричал возмущённый Гвоздик. — Как не стыдно вам издеваться над слабыми?! — Недолго думая, он прыгнул на Мустаккио, вырвал лилипутов из его рук и осторожно поставил их на землю.

Огромные усы Мустаккио от гнева поднялись, точно кошачьи хвосты.

— Как ты смеешь, жалкий униформист, вмешиваться в дела самого смелого человека на свете, знаменитого укротителя Мустаккио?! — (Вы видите, он не страдал от избытка скромности!) — Вот тебе, грубиян, получай и запомни!

Тут он ударил Гвоздика хлыстом по лицу, но железное тело мальчика не пробила бы и бомба, а поэтому он даже не крикнул «ай!»

— Гром и молния! Как, я, знаменитый укротитель, которого боятся львы и тигры, не могу заставить тебя моргнуть глазом?! — закричал взбешённый Мустаккио и изо всех сил принялся хлестать Гвоздика. Лилипуты дрожали. Но Гвоздику от этих ударов даже не было щекотно. Конечно, в другой раз он заставил бы дорого заплатить за подобное оскорбление, но теперь, прислушавшись к тиканью своего золотого сердца, он ограничился тем, что хлопнул Мустаккио по плечу и сказал: «Успокойтесь!» Это был лёгкий дружеский удар, но и его было достаточно, чтобы повалить Мустаккио на землю.

Как раз в этот момент в зверинец, вошла дочь директора, Оп-ля.

— Что ты делаешь на земле, Мустаккио? — удивлённо спросила она.

— Я… я… искал… пуговицу! — смущённо пролепетал Мустаккио. Затем, приходя в себя, добавил: — Лучше уйдём отсюда, не то я разорву на куски этого мальчишку? Он уже получил у меня урок, который, надеюсь, запомнится ему надолго.

Надувшись, словно павлин, под руку с Оп-ля укротитель направился к выходу. Но лилипуты заставили его поплатиться за ложь и чванство: они ловко натянули у него под ногами верёвку. Мустаккио споткнулся и полетел вверх тормашками, угодив лицом прямо в ведро с помоями. Мустаккио кричал и шипел от злости, но лилипуты успели спрятаться за метлой, и ему ничего не оставалось делать, как уйти прочь.

С этого дня Гвоздик заключил союз с Нано, Нане и Нани. Лилипуты были бесконечно благодарны мальчику за оказанную помощь и поклялись ему в вечной дружбе. Но с того же самого дня в числе его врагов, кроме Оп-ля, оказался знаменитый укротитель львов — грозный Мустаккио.

ГЛАВА VII

СИНЬОРЫ, ПРЕДСТАВЛЕНИЕ НАЧИНАЕТСЯ

Наконец-то Гвоздик увидел представление!

По правде сказать, вначале он почти не смотрел на арену, а больше разглядывал публику, искал среди зрителей Перлину. Но девочки в цирке не было.

— И куда только она пропала? — удивлялся Гвоздик. — Вдруг я её так никогда и не найду?!

Чтобы не думать больше о Перлине, он стал смотреть на артистов и мало-помалу увлёкся представлением.

Ведь цирк, известное дело, как шестерня, — зацепит тебя одним зубчиком и уж не выпустит больше.

Все начинается с веселой музыки, от которой даже хромому хочется танцевать, а потом один за другим идут номера и сменяются так быстро, что прямо диву даёшься, как это у артистов здорово получается.

Правда, бегать и работать в таком бешеном темпе их заставляет директор: он стоит с хлыстом в руке у выхода на арену, нетерпеливо стучит ногой в пол — и люди, и животные слушаются его беспрекословно.

Гвоздик, который первый раз был в цирке, пришёл в восторг и смотрел на всё широко раскрытыми глазами.

Нуволино и Нуволетта под самым куполом, словно две ласточки, перелетали с трапеции на трапецию. «Гуттаперчевый человек» Ромпиколло ходил по канату, жонглировал одновременно шестью шарами и ни разу не уронил ни одного, а клоун Ридарелло то и дело умолкал, чтобы дать зрителям отдышаться от смеха.

Вдруг публика замерла: на арене начали устанавливать клетку для львов. Когда вошёл Мустаккио — Грозные Усы, в красной куртке, и, словно индюк, надувшись от спеси, подошёл к дверце, зрители разразились громом рукоплесканий.

Надо, впрочем, признать, что Мустаккио заслуживал аплодисменты. Не то, чтобы он был замечательным укротителем, но в клетку со львами он всё-таки входил, правда, вооруженный пистолетами, ружьями, трезубцами, саблями и хлыстами: ведь в таком деле, несомненно, нужна особая осторожность.

Публика была в восторге: по приказанию Мустаккио львы прыгали с тумбы на тумбу, бегали вокруг арены, послушно ложились.

Однако самые бурные аплодисменты выпали на долю трёх лилипутов: Нано, Нане и Нани. На трех малюсеньких велосипедиках они выехали на арену и понеслись. Они сделали круг, молниеносно поднялись по шестам, на которых держался купол цирка, и добрались до огромной, сверкающей огнями люстры.

Наездница Оп-ля позавидовала малышам, испугалась, что после их номера она не будет иметь успеха, поэтому раньше времени вскочила на свою белую лошадь и выехала на арену.

Увидев, что за ними гонится огромное скачущее чудовище, Нано, Нане и Нани столкнулись друг с другом, упали с велосипедов, с криком бросились к Гвоздику и спрятались за его спиной. Публика смеялась над испугом трех малышей, а довольная своей проделкой наездница Оп-ля на свободной арене стала показывать высокое искусство верховой езды.

Гвоздику, который терпеть не мог зазнайства, это не понравилось.

«Какая она противная и злая! — подумал он. — Вот я сейчас проучу ее!»

Он притаился за шестом, у самой арены, улучил момент, когда Оп-ля галопом проносилась мимо, и схватил ее лошадь за хвост. Благородное животное, почувствовав его железную руку, сразу же остановилось, а Оп-ля с разгона вылетела на самую середину цирка.

Однако Гвоздику этого было мало: он поднял трёх лилипутов и бросил их, словно три резиновых мячика, на лошадь. Нано, Нане и Нани примостились на спине огромного животного и, потешно гримасничая, закружили по арене. Оп-ля в бессильной ярости лежала на земле; белый костюм её перепачкался в песке, а зрители так и покатывались со смеху.

Только после представления взбешённая Оп-ля узнала от Мустаккио, кто сыграл с ней такую шутку.

Она хотела уже бежать за Гвоздиком, чтобы надавать ему пощёчин, но укротитель, хорошо знавший силу железного мальчика, удержал её.

— Не пачкай своих прелестных белых ручек о физиономию уличного мальчишки, — лицемерно сказал он. — Есть гораздо лучший способ отомстить: надо добиться, чтобы этого грубияна выгнали из цирка. И тогда мы навсегда избавимся от него.