этого бывший всесильный владыка, не сдержал своего сердца. «Жемчуг-то с клобука поделите меж собою, – сказал он, – придется вам по нескольку золотников. Бродяги!.. ходите повсюду за милостыней, чтобы султану заплатить дань!».
Решено было отвезти Никона в заточение в Ферапонтов монастырь. «Никон, Никон! – говорил он, садясь в сани. – Отчего все это тебе приключилось? Не говори правды, не теряй дружбы сильных. Устраивал бы ты богатые трапезы да вечерял бы с ними – не было бы тебе этого!»
На этом и закончился первый этап так называемого Великого Московского собора 1666-1667 гг.
Раскол Русской церкви
Низложив Никона, через полтора месяца, а именно 31 января 1667 г., собор избрал на его место Иоасафа, архимандрита Троице-Сергиевой лавры. Престарелый и незаметный новый патриарх стал именоваться Иоасафом Вторым, патриархом Всея Великия, Малыя и Белыя Руси.
При его патриаршестве восточные патриархи составили так называемые «Ответы патриархов» и «Правила касательно власти царской и власти церковной» (в составлении их участвовали все четыре Восточных патриарха). Последние, в отличие от мнения Никона о том, что церковная власть выше светской, провозглашали, что царская власть выше патриаршей. В частности, в этих правилах писалось, что «царь своею властью подобен Богу» и что он на земле «наместник Божий есть», «патриарху же бытии послушлива царю, яко же поставленному на высочайшем достоинстве и отмстителю Божию». Но эти правила, составленные восточными патриархами, благодаря сопротивлению русского епископата приняли, к счастью, лишь рекомендательный характер.
Как писал С. Зеньковский: «Это было новое и совершенно неожиданное утверждение господства царя и государства над церковью, основанного на принципе божественного права государя. Своими решениями восточные греческие прелаты наносили решительный моральный удар не только планам и теориям теперь ставшего простым монахом Никона, но и идеям боголюбцев, которые в своей борьбе за оцерковление общества хотели поставить церковь и веру выше политических соображений. Соблазненные царскими подачками, привыкшие к беспрекословному подчинению султанской власти и, вероятно, наслышавшиеся о новых веяниях абсолютизма в Западной Европе, греки теперь возносили власть русского царя на неведомую раньше высоту».[15] И далее: «Правила», выработанные патриархами, были результатом упорной работы Паисия Лигарида. Они открыли новую страницу в истории русского самодержавия, так как вслед за Западом русский государь освобождался от всякого влияния церкви и из «совестливого» православного царя превращался в абсолютного монарха в стиле Людовика XIV. Это был довольно неожиданный поворот в развитии теории власти в России, который не имел канонических прецедентов в истории русского православия. Хотя эти правила не были подписаны участниками собора, но, тем не менее, они, конечно, стали весьма полезным документом в руках царя и давали ему сильное оружие в случае нового столкновения с патриархом и епископатом».[16]
***
После двухмесячного перерыва в середине апреля 1667 г. собор патриархов приступил к своему второму этапу – к делу «церковных мятежников» и решению вопросов, вызванных церковной реформой Никона.
Собор одобрил книги новой печати, утвердил новые обряды и чины и наложил страшные проклятия и анафемы на старые книги и обряды. Двуперстие собор объявил еретическим, а троеперстие утвердил как правильное. Собор проклял тех, кто в Символе веры исповедует Духа Святаго Истинным. Также он признал решения Стоглавого собора 1551 г. отмененными. Проклял и тех, кто будет совершать службу по старым книгам. В заключение собора говорится: «Если кто не послушает нас или начнет прекословить и противиться нам, то мы такового противника, если он – духовное лицо, извергаем и лишаем всякого священнодействия и благодати и предаем проклятию; если же это будет мирянин, то такового отлучаем от св. Троицы, Отца и Сына и Святаго Духа, и предаем проклятию и анафеме как еретика и непокорника и отсекаем, как гнилой уд. Если же кто до самой смерти останется непокорным, то таковой и по смерти да будет отлучен и душа его пребудет с Иудой-предателем, с еретиком Арием и с прочими проклятыми еретиками. Скорее железо, камни, дерево разрушатся, а тот да будет не разрешен во веки веков. Аминь».
Эти ужасные проклятия возмутили даже самого Никона, привыкшего жестоко осуждать своих противников. Он заявил, что они положены на весь православный народ, и признал их безрассудными.
Собор пригрозил подвергнуть ослушников соборных определений «телесным озлоблениям», что выразилось в том, что христианам отрезали уши, носы, вырезали языки, отсекали руки; их били говяжьими жилами, ссылали, заточали в тюрьмы.
На соборе были допрошены главные противники церковной реформы. Одни из них (Александр Вятский, Феоктист, Никита, Ефрем и даже Неронов, основатель старообрядческого движения) покаялись и были прощены. А те, кто не раскаялся (Аввакум, Лазарь, Федор, Епифаний, Никофор) были преданы анафеме, расстрижены и сосланы в ссылку.
И после собора многие не отказывались от мысли переубедить Аввакума. Его расстрижение было встречено большим возмущением и в народе, и во многих боярских домах, и даже при дворе, где у ходатайствовавшей за Аввакума царицы было по этой причине «великое нестроение» с царём. Вновь уговаривали Аввакума уже перед лицом Восточных патриархов в Чудове монастыре («ты упрям; вся-де наша Палестина, и Серби, и Албансы, и Валахи, и Римляне, и Ляхи, все-де тремя персты крестятся; один-де ты стоишь на своем упорстве и крестишься двема персты; так не подобает»), но он твёрдо стоял на своём: «Вселенсии учителие! Рим давно упал и лежит невосклонно и ляхи с ним же погибли, до конца враги быша христианам, а у вас православие пестро; от насилия Турского Магмета немощни есте стали; и впредь приезжайте к нам учиться», «побранил их сколько мог» и, наконец, «последнее слово рек: «Чисть есмь аз и прах, прилепший от ног своих отрясаю пред вами, по писанному: лучше един, творяй волю Божию, нежели тьмы беззаконных».
В результате церковного суда Аввакум, Никофор, Епифаний и Лазарь были приговорены к ссылке на дальний север России в Пустозерск. Причем Епифанию и Лазарю отрезали языки и отсекли кисти правых рук.
Таким образом, деяния и определения Большого собора 1666-67 гг. внесли еще большую смуту в умы русских людей и окончательно определили Раскол в Русской церкви.
Реформа была выгодна многим. Восточным патриархам она была весьма по душе, так как проводилась в согласии с греческими новыми книгами и закрепляла их главенство в вопросах веры, утверждала их духовный авторитет, к тому времени на Руси сильно поблекший. Государственная власть тоже видела свою геополитическую выгоду в реформе. И Ватикан в реформе православной Церкви тоже имел свой интерес. С присоединением Украины к Москве в России стало сказываться юго-западное влияние. В Москву понаехало множество украинских и греческих монахов,
