русые кудри, читать так полюбившиеся земные книжки, вдыхая терпкий аромат свежезаваренного кофе. Эрик устало зевнул, перекатываясь с одного края комнаты в другой на старом обшарпанном стуле, который когда-то был ярко-красного цвета с красивой гравировкой на спинке, и тихонько уставился в потолок с виднеющейся записью его собственных инициалов. Многое в этой квартире поменялось за десять лет его отсутствие, слишком многое. Было довольно сложно принять реальность и остаться равнодушным к подтёкам крови на обоях в комнате родителей, которые за столь долгое время выцвели и начали отклеиваться снизу. Возможно, Эрик согласится с тем, что он стал чёрствым и отчасти грубым, в его душе почти не осталось места состраданию или этому дурацкому чувству справедливости. Ещё в детстве он отдал бы многое, стёр ладошки в кровь, лишь бы заступиться за человека и дать отпор обидчику, но времена меняются. И сейчас в этом прогнившем насквозь мире нет места всему этому. Здесь каждый сам за себя. Эрик слабо усмехнулся, вспоминая любимый фильм про выживание. Но в данный момент, смотря на мирно спящего парня, он не мог понять, кто именно мог создать такое совершенство. Его грудь вздымалась с каждым вздохом, а на щеках покоились солёные капли слёз. Майеру очень хотел бы знать, что же ему снится.
– Алан, прошу, мне нужна твоя помощь…
Это был первый раз за все долгие годы их дружбы, когда Алан, даже не удосужившись повесить трубку, просто вломился в квартиру и заключил парня в долгие объятья. Всю дорогу его не покидали различные ужасные мысли с многочисленными душераздирающими концовками. Алан был бы не Аланом, если не стал так сильно драматизировать. Вот только, когда он увидел тот золотой слиток среди кучки ненужного металлического старья, просто не смог сдержать счастливой улыбки. Холодные пальцы осторожно скользили вдоль глубоких ран на теле парня, под которыми до сих пор виднелись многочисленные сосуды и провода, плавно переходили на скулы и нос, чувствуя ровное тёплое дыхание. Сенсор в груди парня снисходительно отнесся к столь нежелательному вмешательству механика. Закрутив несколько деталей, парень нежно убрал пряди и повернулся к Эрику с многочисленными вопросами.
– Я многое знаю об устройстве тех или иных механизмов, но здесь вряд ли поможет что-либо из моего оборудования. Слишком много открытых ран и поломок в микросхемах, которые без специального лазера просто не сплавить. Знаешь, Эрик, я сейчас борюсь с огромным желанием преподать тебе хороший урок или задушить от счастья за столь редкий экземпляр. Никогда до сегодняшнего дня не мог понять твоего отца, когда он каждый выходной читал мне нотации о том, что мы должны присматривать друг за другом. Просто глянь на это, – Алан ловким движением просветил бледную кожу парня, указывая на именную печать с надписью «Эл» и сектор, в котором держали роботов.
– Если ты хочешь мне сказать о том, что он подопытная лабораторная крыса, то я понял это сразу же, как только нашёл его умирающего в халате этих ублюдков, – Эрик нервно хмыкнул и не переставал крутить в руках несколько тонких листов бумаги. Хотелось просто выть о того, как же сильно он влип. – Блять, прекрати так на меня смотреть, будто я убил какую-то старушку или ограбил банк. Алан, просто скажи мне, ты сможешь вытащить отслеживающий чип?
– Если Ник сможет достать для меня несколько деталей, то могу, но это будет слишком болезненно для него, хотя, судя по ранам, учёные вдоволь над ним поэкспериментировали. Дело даже не в этом, Эрик, а в том, что они придут за ним и их не остановит ничего. Наше правительство нацелено на утилизацию роботов, и с каждым разом поступает всё больше информации о том, что Рэйд скоро расформируют. Я не могу утверждать, что…
Вдруг Эллиот громко закричал и внезапно соорудил вокруг себя очередной купол, не переставая повторять имя Эрика. Его кожа снова покрылась огромными витиеватыми узорами, заставляя виновника этих цифр упасть на колени перед Аланом и завыть в голос от удушающих пальцев на горле и едкого шёпота в голове. Каждая клеточка горела огнём, желая сжечь любые остатки реальности. Эрик помнил слишком ярко этот голос, помнил каждую деталь своих снов, эти глаза, которые сейчас неотрывно смотрели на него сквозь купол. Эллиот метался в куполе из стороны в сторону, пытаясь дотянуться до парня, дотронуться до безумных карих глаз и понять, почему именно он. Разве он похож на того самого мальчишку из маминых рассказов, в которых он отчаянно желал изменить будущее?
~Ты такой жалкий~
Замолчи. Прошу тебя.
~Почему же? Тебе неприятно моё присутствие? ~
Замолчи. Почему ты это делаешь? Почему преследуешь меня, не даёшь мне спать каждую ночь подряд. Мне страшно. Безумно страшно. Я боюсь собственных кошмаров и воспоминаний.
~Что за глупости? Ты ведь просто кучка металла. Такие, как ты, не испытывают чувств, присущих людям~
Но я чувствую.
~Это лишь твоё воображение, ты такой наивный. Мне даже хочется пожалеть тебя, но я не могу. Одинокий и жалкий, прямо как бродячий щенок, которого за шкирку выкинули на улицу под сильный ливень и град. Ты барахтаешься, пытаешься спастись, но в конечном итоге проходящий мимо прохожий ударяет тебя носком ботинка, откидывая в сторону, так ради собственной радости и смеха~
Это ведь нечестно. Почему я должен так страдать из-за того, что я не похож на других.
~Разве не здорово увидеть смерть собственного друга, Эрик? Как он медленно будет умирать на твоих руках, задыхаясь от нехватки воздуха. Разве ты не помнишь наш прошлый разговор? Или мне снова перерезать тебе горло? Бегите вместе, мне будет даже приятно понаблюдать за вашим провалом, ребята~
6 марта 2056 год.
Арена Рэйда.
– Ты опять за гранью безумия, Мин? Что с тобой, в конце концов, творится? – Оливер непонимающе рассматривал парня, который старательно собирал разбросанные детали робота после проигрыша их команды, совсем не слушая крики другого. – Да ответь ты уже, наконец! – он развернул юношу вокруг своей оси, болезненно припечатывая к стенке.
– Что вы за идиоты такие? Разве вы не понимаете, что мы будущие машины для работы, не думающие, не чувствующие? Так вы представляли себе настоящую жизнь? Это реальность, ребят.
– Как ты можешь идти против закона? – Оливер не мог понять, как упустил тот момент, когда прошлый Мин утонул в себе настоящем, наконец-то проснувшемся ото сна. Лишь Эрик с Аланом внимательно наблюдали за развернувшейся картиной, стоя в воротах арены. Они прекрасно помнили, как в этом месте люди буквально сводили счёты с жизнью, понимая, что больше не смогут
